Разбросав камни, я начал разгребать землю.
Он лежал на месте, этот дубовый ящичек, крепко перевязанный веревкой. Внутри были бабушкин пестик, чашка, ложки и маленькие ситечки для приготовления разных настоек и отваров. Поднимая сундучок, я услышал, как они там перекатываются. И я знал, что помимо всего этого в сундучке лежат еще ее книжка с рецептами и другие бумаги, завернутые в непромокаемую ткань.
Ящик был фута полтора в длину и весил не более десяти фунтов. То, что казалось девятилетнему мальчику тяжелым грузом, я без всякого труда достал из ямы и поставил поперек луки седла.
Когда я отдавал сундучок Элизабетте, меня охватила ужасная тоска.
— Не открывай его, пока не доберешься до своего нового дома, — попросил я ее. Мне было неловко проявлять свою скорбь перед нею, испытавшей в жизни гораздо больше горя, чем я. — Это наследство моей бабушки, и я дарю его тебе. Здесь ее инструменты для изготовления лекарств и таблеток из трав и, что самое важное, ее книжка с рецептами. Ты можешь изготавливать лекарства и продавать их. Попробуй!
— Ах, Маттео! — ответила она. — Я поняла теперь, для чего ты попросил меня захватить с собой черенки и семена из моего гербария!
Я отдал Фелипе все имевшиеся у меня деньги, чтобы оплатить проживание Элизабетты у его знакомых, и обещал выслать еще денег, как только представится такая возможность.
Затем я поручил Стефано и его брату Сильвио, последнему из наших новобранцев, сопроводить Фелипе и Элизабетту через перевал до самой Флоренции.
— Не беспокойся об Элизабетте, — сказал мне Фелипе. — У моих друзей не осталось в живых ни одного ребенка. Они не прогонят ее.
Настало время прощаться.
Фелипе пожал мне руку.
— Пожалуйста, держись подальше от пушечных ядер, Маттео.
Элизабетта была готова разрыдаться, но взяла себя в руки и не проронила ни слезинки.
— Я напишу тебе, когда устроюсь на новом месте, — сказала она. — Когда я начну зарабатывать, то найду собственное жилье, и тогда у вас с Паоло будет свой дом! Ах, Маттео!
— Постарайся привезти его домой живым!
Часть седьмая
Печать Медичи
Феррара и Флоренция, 1512 год
Глава 72
Вскоре после моего возвращения в Феррару состоялся пир в честь недавних успехов нового французского главнокомандующего, Гастона де Фуа.
Лукреция Борджа, поправив здоровье после выкидыша, вернулась в свой замок, Кастелло, и затеяла грандиозный пир из ста блюд. Пиршество должно было длиться от заката до рассвета и задумывалось как вызов новому папскому союзу — так называемой Священной лиге. Кроме того, как проницательно заметил Шарль, оно должно было показать французам, насколько важно их присутствие и в городе, и в герцогстве.
Под празднество было отведено несколько залов, причем для того, чтобы обслужить такое множество гостей, соорудили особые многоярусные столы. Их покрыли белыми, вышитыми золотом скатертями и украсили зеленью и красными лентами в ознаменование нового года. Между кухнями и столами беспрестанно сновали слуги, приносившие то новые блюда, то тазики с водой и маленькие полотенца для того, чтобы гости могли помыть руки. Между каждой сменой блюд дамы вставали из-за стола, чтобы поправить наряд или прогуляться по саду или по террасе. Кавалеры сопровождали дам или же, собравшись небольшими компаниями, обсуждали войну и политику. Несмотря на прохладную погоду, гулявших по саду развлекали музыканты, которые играли прямо на открытом воздухе, под особыми навесами. Во время перерывов я бродил из зала в зал и из здания в сад и обратно, пытаясь разыскать одну даму.
Было уже за полночь, когда, подойдя к одному из окон, я увидел наконец Элеонору д'Альчиато. Она гуляла в сопровождении двух дам. Дав сигнал Шарлю, я увлек его с собой в сад.
Мы пошли навстречу дамам, чтобы столкнуться с ними как будто невзначай.
Когда произошла «случайная встреча», мы изобразили радостное удивление. После обмена любезностями Шарль элегантно подхватил под ручки двух других дам и пошел с ними впереди нас.
И вот наконец я наедине с Элеонорой!
Я предложил ей локоть, и она взяла меня под руку.
Теперь, организовав нашу встречу, я не знал, что делать. Должен ли я заговорить первым? И что в таком случае лучше сказать? Бросив взгляд на Шарля, я позавидовал тому, как легко и непринужденно болтает он со своими спутницами. Может, заговорить о погоде? Я прокашлялся.