Я невольно положил руку на пояс.
Элизабетта неправильно поняла мой жест.
— Маттео, кинжал против них бесполезен!
Но то, к чему инстинктивно потянулась моя рука, было вовсе не кинжалом, который дал мне Грациано. Это был совсем другой предмет, тот, что я прятал в мешочке, пришитом к пояску, который носил под рубашкой. Тот самый предмет, который хотел заполучить Сандино и за которым он и послал сюда своих людей. И теперь из-за того, что я не отдал эту вещь ему, здесь произошла катастрофа.
Снегопад усиливался, ветер дул все пронзительней, и я должен был перевести девочек в укрытие.
— Можешь встать? — спросил я. — Давай помогу.
— С тех пор как это случилось, Россана не произнесла ни слова.
Элизабетта погладила сестру по щеке. Россана посмотрела на нее бессмысленным взором.
— Мне кажется, она не узнает меня, — сказала Элизабетта. — Не понимает, кто я. Не понимает даже, кто она сама.
Элизабетта поднялась, и, вдвоем поддерживая Россану, мы вошли в дом.
Я нашел немного хлеба. Размочил его в вине и дал девочкам. Элизабетта взяла кусочек, но Россана к еде не притронулась.
— Но где же Паоло? — спросил я.
— Мы не смогли найти его, — сказала Элизабетта. — Когда на нас напали, он был вместе с отцом. Они о чем-то спорили.
— О чем?
— Не знаю.
Оставив девочек одних, я отправился на поиски их старшего брата. Среди мертвых его не было. И я знал, что он бы не сбежал. Кто угодно, только не Паоло дель Орте. Но где же он тогда?
Я вернулся к девочкам и спросил Элизабетту:
— Можешь вспомнить хоть что-нибудь из того, о чем говорили твой отец и Паоло, перед тем как расстаться с вами?
Она покачала головой, а потом сказала:
— Да, кое-что я услышала, но это какая-то ерунда.
— Что же именно?
— Отец велел Паоло что-то сделать. Тогда-то и начался спор. Паоло закричал: «Нет!» Он не хотел делать то, что велел отец. Но отец сказал: «В этом ты должен мне повиноваться!» А потом добавил еще кое-что. Он сказал: «Мессер Леонардо спасет тебя». — Элизабетта покачала головой. — Вот этого я совсем не поняла.
Глава 23
Но я понял.
Не сразу. Но мне хватило одной или двух секунд, чтобы понять, что именно всплыло в сознании капитана дель Орте, когда, обнажив меч и схватив Паоло за руку, он ринулся защищать свою крепость.
Тайная комната!
Он решил спрятать своего старшего в тайной комнате, сооруженной Леонардо да Винчи. Ведь о существовании этого тайника было известно лишь ему одному. Храбрый капитан надеялся, что в часовне жена и младшие дети окажутся в безопасности, защищенные святостью этого места. Но он понимал, что у мальчика в возрасте Паоло такой защиты не будет. Он, должно быть, сразу осознал, что крепость скоро падет, и поэтому приказал сыну укрыться в тайной комнате и таким образом спастись.
Итак, я знал, где найти Паоло. Ведь в тот день, когда мой хозяин показывал капитану дель Орте планы тайной комнаты, я лежал на сеновале, смотрел вниз и все слышал.
Да, он действительно оказался в тайной комнате; лежал на полу, свернувшись калачиком, как дитя. Он рассказал нам, что стены там были такие толстые, что ему ничего не было слышно. Огарок свечи, бывший у него с собой, быстро выгорел, и он оставался там в кромешной тьме, потому что так приказал отец.
Элизабетта присела рядом с ним и рассказала о том, что произошло.
Известие о гибели отца он воспринял мужественно, но когда услышал о том, что случилось с сестрами и как погибли мать и маленький брат, то чуть не обезумел от горя.
— Отец думал, что они не тронут младенца, не тронут женщин! — кричал он. — Он знал, что должен умереть сражаясь, но не мог себе представить, что произойдет что-то подобное!
Заливаясь слезами, Паоло умоляюще смотрел на меня, словно ища у меня подтверждения того, что поступил правильно.
— Я сказал отцу, что готов умереть, — говорил он. — А он сказал, что я — единственный из мужчин, кто сможет выжить. Ни одна душа не знала об этой тайной комнатке! Отец сказал, что она слишком мала для того, чтобы все смогли в ней укрыться. А кроме того, если бы мама и сестры исчезли, бандиты стали бы их искать и просто разнесли бы весь замок на куски. Отец заставил меня спрятаться и поклясться в том, что я сделаю это, на его мече. Он сказал, что в этом мече — его честь, его жизнь, в этом мече — наше фамильное имя и что он будет защищать этим мечом все самое дорогое — мою маму, сестренок, братишку и меня самого… Маму, сестренок, братишку… — Паоло зарыдал. — Маму… Сестренок… Братишку…
Мы с Элизабеттой молча ждали, пока он выплачется. Наконец он встал, утер слезы, пошел туда, где лежало тело отца, и вернулся к нам, держа в руке отцовский меч.