— Должно быть, это ошибка, — предположил Паоло. — Ведь у нас нет никакого сокровища.
— Ты уверена, что именно об этом они говорили?
— Да, — твердо ответила Элизабетта.
— Может быть, при побеге вы взяли с собой какие-нибудь фамильные драгоценности?
Паоло усмехнулся:
— У семьи дель Орте не было ни фамильных драгоценностей, ни дорогой посуды, ни золота в звонкой монете. Всю свою жизнь отец был солдатом. Он жил сам и кормил семью и слуг тем, что давала земля вокруг крепости.
— Я понимаю, почему они хотели убить вас, — продолжал монах. — Они не сомневались, что сын будет искать отмщения за свою семью, поэтому не собирались оставлять его в живых.
— Но все же непонятно, почему они до сих пор преследуют вас так настойчиво? Должна быть какая-то причина. Может, они боятся вас? Может, у вас есть родственники, которых вы можете призвать к оружию? Родственники, которые будут воевать за вас?
Паоло покачал головой:
— Старший брат мамы живет где-то на севере, под Миланом. Но я мало что знаю о нем. Изредка дядя обменивался с мамой письмами. Не думаю, что он очень богат и у него есть собственные солдаты.
— Да, многое остается непонятным, — раздумчиво проговорил священник. — Ты сказала, что они твердили о сокровище? — обратился он к Элизабетте.
Элизабетта кивнула:
— О бесценном сокровище. Именно так они его назвали.
Отец Бенедикт нахмурился. Я обратил внимание на то выражение, ту морщинку между глаз, которые мой хозяин так хорошо изобразил в ночь, когда мы впервые познакомились с этим монахом. Значит, священник глубоко задумался.
Меня прошиб пот. Я надеялся, что Элизабетта и Паоло не вспомнят точных слов, которыми обменялись бандиты, потому что эти слова прямо относились ко мне.
— Нет, они говорили не о самом сокровище, — сказала Элизабетта. — Они не сказали, что у Паоло есть сокровище.
— Они сказали, что у него имеется ключ к бесценному сокровищу!
— А ты ничего не знаешь об этом, Паоло? — спросил священник. — У твоего отца был какой-нибудь ключ от какого-нибудь особого сундука?
— Нет, не было у нас дома никакого сокровища, иначе отец спрятал бы его вместе со мной!
— Отец не оставил тебе никаких распоряжений, никакого письма или записки?
Паоло покачал головой:
— Я много думал об этом. Перебирал все в памяти. Нет, ничего он мне не оставлял.
— Твой отец знал, что наверняка погибнет.
Моя тревога усилилась: монах начал размышлять вслух, соединяя вместе крупинки полученной информации.
— Он отправляет жену и детей в крепостную часовню, надеясь, что солдаты не посмеют нарушить святость храма. Напрасная надежда, учитывая, какие это варвары! Потом он прячет старшего сына, зная, что мальчик уже достаточно большой и поэтому его, скорее всего, убьют… — Отец Бенедикт не отрывал глаз от лица Паоло. — Если бы там было какое-то сокровище, Паоло, он бы сказал тебе об этом, ведь так?
— Святой отец! — ответил Паоло. — Отец ничего не говорил мне о сокровище. Он просил только заботиться о маме, о братишке и о… — тут у Паоло сломался голос, — и о сестрах. И сохранять свою честь, насколько возможно.
Священник взглянул на Элизабетту.
— А ну-ка, повтори еще раз, что точно они сказали?
Прежде чем ответить, Элизабетта немного подумала.
— Они сказали: «Мы должны найти мальчишку. У него ключ к сокровищу».
Морщины на лбу священника стали еще более глубокими.
— Он назвал Паоло по имени?
От страха у меня схватило живот. Сейчас все вскроется. Этот монах слишком умен, чтобы не увидеть изъян в ткани повествования.
Элизабетта заговорила:
— Насколько я помню…
Но тут отворилась дверь, и вошел Эрколе. В одной руке он держал фонарь, в другой — длинный металлический прут.
— Святой отец, в больнице снова тихо, и улица тоже пуста. Надо уходить, пока есть возможность!
Монах отошел в сторону, пропуская нас.
— Следуйте за Эрколе и поступайте так, как он скажет.
Когда мы выходили из кладовой, он тронул меня за плечо:
— Хочешь, я сообщу твоему хозяину, что ты в беде и нуждаешься в его помощи?
— Нет! — ответил я. — Мы договорились, что встретимся во Флоренции, и я все еще надеюсь, что это произойдет. К тому же он сейчас работает на Борджа, а капитан дель Орте, видимо, чем-то обидел герцога, и тот решил уничтожить и его, и его семью. Поэтому будет лучше, если мой хозяин не будет иметь к этому делу никакого отношения. Я отведу их в монастырь в Мельте, а потом отправлюсь во Флоренцию.