Не обращая внимания на Салаи, маэстро прошел к столу. Достал перо.
«В одной далекой стране жил-был один дракон…»
— Ну-ка, Маттео, покажи мне, умеешь ли ты писать.
Дрожащей рукой я взял перо и написал свое имя.
Потом он снял с полки какую-то книгу и открыл ее на первой попавшейся странице:
— Читай.
Хоть и по слогам, но я прочел строчку или две.
Он не улыбнулся. Но сказал:
— Хорошо. Однако недостаточно хорошо. Если хочешь поехать с нами в Милан, то должен дать мне твердое обещание учиться всему тому, чему я тебе велю.
Я подумал о письме, хранившемся у меня за пазухой, — о предупреждении писца. И кивнул.
— Скажи это вслух!
— Обещаю.
— Так тому и быть!
И он тотчас вышел из комнаты.
На следующий день Салаи уехал. Всю неделю мы паковались и грузили ящики и сундуки. В начале июня 1506 года мы выехали в Милан.
Часть пятая
Война
Милан, 1509 год. Три года спустя
Глава 46
— Ну давай, раз-два! А теперь вперед — три-четыре! Раз-два… Стоп! Маттео, ты похож на быка, который тащит возе кирпичами по площади Сан-Марко!
Я уронил руки и опустил плечи.
— La Poursuite — «Преследование» — это танец элегантности, стиля и ума, — продолжал Фелипе. — Если ты собираешься поехать на бал, который дают французы на следующей неделе, то должен выглядеть изящным и грациозным. Чтобы не казалось, что ты не танцуешь, а топчешь виноград во время сбора урожая!
— Просто не делай такие большие шаги, Маттео! — попытался подбодрить меня Грациано. — Представь, что ты приближаешься к даме. К даме, понимаешь! А ты — кавалер.
— И нам придется сделать тебя отличным кавалером, чего бы это ни стоило, — сухо добавил Фелипе.
Не обращая внимания на его тон, Грациано продолжал:
— Итак, Маттео, протяни руку. Вот так! — Он сделал изящный жест. — И всегда помни, что ты не медведь, предлагающий лапу, а ка-ва-лер!
Будучи очень крупным человеком, в танце Грациано порхал удивительно легко. Исполняя в паре со мной партию дамы, он делал маленькие шажки, и движения его рук были округлы и изящны.
Пытаясь как можно лучше подражать ему, я вдруг, неловко повернувшись и привстав на цыпочки, заехал ему в лицо кулаком.
Он расхохотался, и Фелипе тоже.
Но через мгновение смеялся и я. Несмотря на годы, проведенные в их компании, я все еще не до конца понимал их тосканский юмор. Собственный смех показался мне слишком напряженным и искусственным. Конечно, я заметно подрос и в свои шестнадцать уже считал себя мужчиной, но был еще слишком юн и очень обидчив.
Я начал новую попытку.
— Уже лучше, — сказал Грациано и погладил меня по руке. — А теперь отступи назад и подойди ко мне еще раз. Пусть на этот раз кавалер будет поближе к даме.
Сосредоточившись, я постарался изо всех сил, чтобы ноги вовремя меняли позицию, корпус держался прямо и все движения танца были точны. Фелипе отбивал ритм. Прислушиваясь к его хлопкам, я приблизился к Грациано и протянул ему руку. Мне казалось, что я сделал все как надо. И был весьма доволен собой.
— Нет, нет, нет! — закричал Фелипе в отчаянии. — Если ты будешь так скакать по полу, танец кончится раньше, чем начнется!
— По мне, так лучше бы он скорее кончился, — пробормотал я.
Из всех уроков, которые выбрал для меня хозяин в Милане, танцы были моим самым нелюбимым занятием. Я понимал, для чего нужно читать и писать и даже играть на музыкальном инструменте, но танцы считал дурацкой тратой времени. Мне казалось, что чем быстрее кончится танец, тем лучше.
Так я и сказал своим учителям.
— Смысл танца не в том, чтобы окончить его как можно быстрее, — ответил Фелипе. — И цель танца не в том, чтобы просто провести время. Ты должен наслаждаться движением. Пусть твое тело отвечает музыке.
— И пусть оно отвечает также дамам или кавалерам, с которыми ты танцуешь, — хихикнул Грациано.
— Ни дамы, ни кавалеры меня в этом смысле не интересуют!
Фелипе прищелкнул зубами:
— Маттео, нам дела нет до твоих сердечных дел! Ты должен научиться танцевать. Если, конечно, собираешься пройти посвящение в духовный сан.
— Его этим не запугаешь! Есть люди, для которых рукоположение может не быть столь уж важным, — мягко заметил Грациано. — И все же умение танцевать — это очень большое достоинство. А этот танец особенно важен, Маттео, потому что это танец-интрига. Его па составляют весьма замысловатый узор, в котором партнеры то приближаются друг к другу, то отдаляются. Это настоящий урок жизни.