Я взяла лицо сестры в ладони.
— Главное — не бойся, слышишь? — прошептала я.
Она кивнула, и мы вместе подошли к дивану.
Она снова погрузилась в мультфильм, будто ничего не произошло, а я сидела рядом, не сводя с неё глаз, чувствуя, как внутри всё сжимается.
По крайней мере, она цела. Это единственное, что удерживало меня на плаву.
Но в голове не отпускал один вопрос: как они заставили её пойти с ними?
Адель не глупая. Я с детства учила её не брать ничего у чужих — ни конфеты, ни игрушки, ни слова.
А теперь — вот она. В чьих-то руках.
Значит, кто-то знал, где ударить. Кто-то слишком хорошо знает нас.
Если нашли слабое место — значит, игра началась.
Дверь снова открылась. Вошёл мужчина, другой — постарше, но не менее массивный.
Он указал подбородком на дверь — явно, чтобы Адель не слышала.
Я ещё раз посмотрела на сестру, запоминая каждое её движение, и вышла с ним.
В коридоре было холодно, запах сырости ударил сильнее. Он встал передо мной, лицо каменное, глаза — пустые.
— Как видишь, с ней всё хорошо, — сказал он спокойно.
Я кивнула, с трудом подавив дрожь.
— Каждый день ты будешь присылать нам информацию. Если скажешь ему — пожалеешь.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
Я представила, как это будет: я стою перед ним, перед Лоренцо, смотрю ему в глаза и вру.
Холодно, спокойно, будто ничего не происходит. А сама — предаю.
— Если он узнает? — спросила я, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть страх.
Он даже не моргнул.
— Это уже не мои проблемы.
Затем протянул мне папку.
— Попробуешь ослушаться — мы найдём твою сестру.
Я открыла. Несколько страниц, фотографии, и в конце — диагноз.
«Лейкемия».
Рука сама прикрыла рот. Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Как… откуда это?.. — голос стал чужим.
Он забрал папку и спокойно ответил:
— Мы знаем о вас больше, чем ты думаешь. Твоя сестра больна. Не подведи её.
Я только кивнула. Всё внутри онемело.
Позвала Адель, и мы направились к выходу. Уже у двери я остановилась, не оборачиваясь полностью.
— Вы ведь Доменико Монтагнезе, верно?
— Я его помощник, — коротко ответил он.
Мы вышли в ночь. Воздух был вязкий, пах морем и страхом.
Домой к родителям ехать уже не хотелось, ведь это место где меня все предали.
Я усадила Адель, пристегнула ремень.
Долго не могла завести двигатель — пальцы дрожали. Чувствовала, как на меня уставились детские, любопытные глаза.
— Ари… всё хорошо?
Я посмотрела на неё и натянула улыбку — слабую, но привычную.
— Да, птенчик. Всё хорошо
Мы тронулись. Руки дрожали, но я держала руль так крепко, словно хотела вдавить его в дерево — жилки проступали, ногти врезались в кожу. Всё смешалось в одну кучу мыслей: диагноз Адель, слова того человека и самое страшное — то, что я делаю сама: каждая переданная мною строчка, каждый шифр — это риск. Я сливаю сведения о планах Лоренцо, и если меня вычислят, то пострадаю не только я; моя семья окажется на грани. А если они уже узнали о нашей фиктивности и поймут, что наша игра — предлог? Как смотреть ему в глаза завтра, притворяясь дерзкой женой, когда внутри меня — провал, который может поглотить всех?
Дороги уже были пусты, я даже не посмотрела на часы, но могла с уверенностью сказать: уже далеко за полночь. Мне точно «влетит». Как пройдёт завтрашняя тренировка? Он ведь говорил — никогда не отводи взгляд, но как смотреть, когда в глазах — не просто взгляд, а холодный сканер, обыскивающий каждую клетку, считывающий правду и ложь?
Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я припарковала машину и мы вышли за ручку.
Она, крошка, тихо сопела на заднем сиденье всю дорогу, и это как-то успокаивало меня — держало в равновесии, пока в голове бушевал шторм.
Лоренцо Вальтери
Она снова вымотала меня. В очередной раз доказала, что передо мной — ребёнок. Упрямая, дерзкая, с этим вызывающим взглядом, будто бросает вызов всему миру. Но всё равно — ребёнок. И я уверен: я её сломаю. Не кулаками, не угрозами, а методично, терпеливо. Отшлифую её до стали — без изъяна, без лишних эмоций. Сделаю из неё первоклассного снайпера.
В офисе никто не спал уже неделю. Люди валились с ног, но никто не смел роптать — приоритет ясен: Монтагнезе. Каждая секунда дорога, каждая тень может быть подсказкой. Карты, досье, фотографии — всё сливается в один бесконечный поток. В этом гуле усталости я решил вернуться домой. Она ведь снова исчезла. Без предупреждения, без объяснений.