— Где ты была. С кем. И попробуй только соврать.
Мир на миг исчез. Только давление на горле и его глаза, в которых не было пощады.
Это конец.
Чёрт.
Из этого я точно не выйду сухой.
Он отпустил, дав мне вдохнуть, и я кашлянула — тихо, коротко, глотая боль вместе с воздухом.
Хотела ответить, но слова застревали в горле, словно стекло.
— Ты же убьёшь меня, верно? — выдохнула я наконец, сдавшись. — Горькая правда не всегда так сладка, как ложь.
Он молчал. Ни один мускул не дрогнул. Только взгляд — тот самый, прожигающий, от которого хочется либо кричать, либо исчезнуть. Он не просто смотрел — он давил.
Ноги подкашивались. Я из последних сил держалась прямо. Ещё пару дней назад он направлял на меня пистолет — холодный металл у виска, дыхание смерти на коже. И вот я снова здесь, перед ним. Снова балансирую между жизнью и смертью, играя в игру без правил.
Я набрала воздух.
— После того как я услышала твой разговор по телефону… на мой телефон пришло сообщение.
Он не шелохнулся, но что-то мелькнуло в его глазах. Словно вспышка.
— Они угрожали, — продолжала я, глотая слёзы, что уже жгли глаза. — Адель была у них. Сказали… если я хоть кому-то расскажу — будет хуже.
Мои губы дрожали, слова срывались на шёпот.
— Они сказали, что она больна. Что могут достать её в любой момент. Сделать ей больно.
Пауза. Только гул прибоя.
Я закрыла глаза, собрала остатки воздуха, и — почти шёпотом:
— Взамен приказали сливать информацию о тебе. О твоих планах.
После этого — тишина. Лишь ветер бил в лицо, а где-то вдалеке кричали чайки, будто смеялись над моей слабостью.
Я сдерживала дыхание, не смея смотреть на него.
Не могла.
Всё внутри было натянуто, как струна, и я знала — стоит взглянуть, и она порвётся.
— Ария, — тихо сказал он.
Я вздрогнула.
Его голос больше не был холодным.
Он был тихим. Слишком.
— Посмотри на меня.
Я заставила себя поднять глаза.
И когда встретилась с его взглядом — не выдержала. В нём не было прежнего холода, только непонимание и что-то похожее на усталость.
Мир вокруг размылся — волны, ветер, ночь — всё исчезло. Остался только он.
И я больше не могла сдерживать слёзы.
Они прорвались внезапно, как прорывает плотину под натиском шторма. Тёплые, солёные, они скатывались по щекам, впитывались в губы, смешивались с холодными брызгами океана, будто сама природа плакала вместе со мной.
Грудь сжимало так сильно, что я не могла вдохнуть — будто внутри всё рушилось, оседало, оставляя только пустоту и боль.
Я сделала шаг вперёд. Потом — ещё один.
Песок хлюпал под ногами, волна ударила по щиколоткам, но я даже этого не почувствовала.
И прежде чем успела что-то осознать, я уже прижималась к нему.
Обняла. Судорожно, отчаянно, будто пыталась вцепиться в жизнь, в последнюю искру тепла, которая ещё могла удержать меня от падения в бездну.
Он замер.
Я ощущала, как его грудь поднимается под моими руками, как сбивается дыхание, как под тонкой тканью рубашки бьётся сердце — редкие, тяжёлые удары, будто он сам сдерживает внутри шторм.
Несколько секунд — ни звука, только гул моря и стук наших сердец, не в унисон, но рядом.
А потом его ладонь легла мне на спину. Медленно. Тяжело. Осторожно — будто он прикасался не к человеку, а к грани чужой слабости, стараясь не разрушить её окончательно.
— Можешь убить меня. Я заслужила, раз согласилась на это.
Он отстранился и вернул прежний тон:
— Я был бы не против, но ты пока ничего не сделала. Да и тебе вовсе нечего сливать, я не доверяю тебе эти вещи. Пока что.
Я выдохнула и добавила, голос получился хриплым:
— Прошу, позаботьтесь о Адель.
Он едва заметно кивнул, взглянул на часы и спокойно приказал:
— В офисе со всем разберёмся, но раз Доменико дал о себе знать — значит, он уже близко.
Поняв намёк, я быстро вытерла остатки слабости с лица и ринулась бежать.
Странно — та слабость, которая только что почти сломала меня, вдруг дала силы. Дыхание свистело в ушах, лёгкие жгло, ногам было трудно нести, но я не падала. Бежала до тех пор, пока совсем не выдохнулась: оперлась ладонями о колени и задыхаясь втягивала воздух. На секунду думала, что рухну — но не рухнула.
Он подошёл ко мне, поглядел на часы и протянул винтовку.
Я снова оглянулась — мишени не было даже вдалеке, словно прошлый урок был иллюзией. Посмотрела на него вопросительно; он молча оглянулся назад. К нам шёл Карим — он держал младенца в руках. Передал ребёнка Лоренцо и ушёл, оставив нас втроём на пустынном пляже.