Сейчас, я осознанно начала рисовать его. Хотелось посмотреть: что же получится. Но на этот раз я взялась рисовать эти глаза, тёмно‑карие, словно бездна. На солнце они — растаявший шоколад, тёплые и манящие; в темноте — совсем другая личность — холодная и съёмочная. Я ловила блики, тени, уголки век, искру посередине радужки. Каждый штрих был как вдох — и я чувствовала, что чем ближе подхожу к правде, тем больше она ускользает.
Отложив карандаш я взглянула и поняла, что работая с его частями тела у меня вовсе неплохо получается. Руки, плечи, тень ключицы — все ложились легко. Но почему? Думала о Франческо, об его глазах — вдруг поняла, что именно их сейчас воспроизвести не смогу: в них что‑то меняется от света. Я отбросила эти мысли, скомкала лист и кинула в урну.
Я не знала чем заняться, но к нему сейчас не хотелось заходить, поэтому, я сложила руки на стол, согнулась и провалилась в сон — короткий, болезненный. Он продлился недолго. Даже не знаю сколько именно, возможно час, возможно два. Тело требовало отдыха; мир мелькал в серых пятнах за веками.
Меня разбудил встревоженный голос Эллен и то, как она меня трясла чтобы разбудить:
—Ария, вставай. Все только тебя ждут!
Я приподнялась не до конца понимая, что происходит. Эллен повела меня к двери, но прежде чем выйти я остановилась и спросила, раздражённо перехватив дыхание:
—Да в чем дело? куда ты меня ведешь?
И ответ поразил меня как ледяная вода:
—Ты отправила отчет «Sangue Nero” а не Лоренцо! Как ты могла перепутать чаты?
Сердце застучало так громко, что сначала я не слышала ничего, кроме собственного биения. Ум пытался восстановить последовательность: руки, телефон, холодный экран, имя вверху чата, пальцы, усталость. Я застыла — как перепутала? Картинка начала всплывать в голове: незнакомый номер, окно чата, напряжённый вечер, я — не в себе. У меня и вовсе нет номера Лоренцо, но почему я тогда подумала что тот незнакомый номер это он? Чёрт. Я схватилась за голову, волосы в пальцах царапали кожу. Почему у меня каждый день словно я иду на казнь? Видимо я уже была настолько уставшей и без сознания что уже даже не думала куда отправляю.
Я остановилась в дверном проёме. Губы пересохли, горло сжалось. Шаги за стеной — приглушённые голоса коллег — превращались в барабанную дробь. Я выдавила из себя тихий голос, полный ужаса:
—Он ведь меня убьет?
Эллен не ответила сразу. В её глазах мелькнуло сожаление — не столько к моей глупости, сколько к невозможности исправить последствия. Мы пошли к кабинету, и каждый шаг отдавался эхом, словно подступы к трибуналу. В коридоре сумерки от ламп сгущались, люди поворачивали головы, и я была уверена: сейчас вся их оценка устремится на меня.
Когда я вошла, он уже сидел за столом. В комнате было много людей, но всё вокруг словно исчезло — остались только он и его взгляд. Лоренцо Вальтери. Холодный, ровный, без вспышек, прожигающий насквозь. Каждый мускул лица под контролем, каждая деталь движения — предвестие неизбежного. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, но нельзя было отвести глаз.
Мир сузился до этого кресла, до его лица, до его глаз — темной бездны, в которую я уже заглянула. Запах виски, бумаги и его парфюма сдавливал горло. Его пальцы медленно постукивали по подлокотнику, словно отсчитывали секунды до расплаты.
И я поняла: плата за мою ошибку начинается прямо сейчас.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов