Присев на скамейку внутри, он облокотился на перила, глядя на темный парк. От пруда тянуло прохладой, царила полная тишина. Летом ночь полна шорохов, звуков, треска сверчков, писка летучих мышей и ночных птиц.
Тиар даже вздрогнул, услышав за спиной какой-то звук. Он стремительно обернулся – возле входа в беседку как-то странно качались ветки кустов.
- Кто тут? – юноша сделал шаг.
Странный звук повторился – на сей раз справа. Между деревьями мелькнула чья-то тень.
- Эй! Здесь есть кто-нибудь?
Тихий смешок был ответом. Тиар выбрался из беседки и заметил стройный силуэт.
- Поймай меня!
Вот оно что! Артист тихо улыбнулся, делая шаг.
- Что слышу я? То шелестит листва? Иль лунный луч скользит по тонкой ветке? – заговорил он словами из недавней роли. – А может, это сонный ветерок потеребил листву? Или пичуга проснулась, потревоженная сном о ястребе, охотящемся за нею, и повернулась в гнездышке своем? О, не тревожься, крошечный певец! Тебя ни сном, ни духом не обижу!
Опять послышался тихий смех. Женщина перебежала от дерева к дереву. Тиар бросился за ней вдогонку.
- О, кто же ты, небесное создание? Ты явь иль сон? Надежда иль мечта? – выкрикивал он слова роли. - Я жду минуты нежного свиданья. С тобой хочу остаться навсегда!
Несколько минут они бегали друг за другом между деревьев. Наконец, женщина, скорее нарочно, чем случайно, промедлила, метнулась не вправо, а влево и дала себя поймать. Когда юноша схватил её в объятия, она сперва затрепыхалась, как настоящая птичка, но потом, признав тщетность борьбы, сдалась и обвила руками шею Тиара, подставив губы для поцелуя.
Глава 4 и 5
Глава 4.
Рано или поздно, но это надо было сделать. Стиснув зубы и крепче вцепившись в посох так, что побелели костяшки пальцев, Дехтирель подошла к часовне.
Несколько дней ей удавалось как-то оттягивать эту встречу – отговариваясь усталостью, срочными делами, когда надо было помочь леди Аннирель с подготовкой к новогодию, редкими, запретными, осуждаемыми обществом, но от того не менее сладкими свиданиями с братом. Нужно было обязательно навестить в усыпальнице гробницу матери – всех умерших от болезни хоронили в склепах, - много времени уделять отцу, переделать свои покои… В общем, отговорок находилось множество, вежливые слова отказа передавались через прислугу или придворных.
Но вечно так продолжаться не могло. Если слишком долго тянуть с визитом, соперница может подумать, что новенькая ее боится, а страх рождает непрошенные сомнения, толкает к решительным и иногда опасным действиям. Они и так были соперницами – старая Видящая и молодая. Хозяйка может решить, что Орден сомневается в её силе и уме, раз прислал помощницу. Дескать, старуха не справляется одна. А Дехтирель догадывалась, что дело не только в этом. Но такого оружия, как свой страх, она сопернице в руки не даст.
Они договорились встретиться на рассвете, когда солнечные лучи только-только пробирались сквозь голые ветки переживших зиму деревьев. Под крепостной стеной и в тени замков еще было темно, сумерки царили и в гуще садов и парков, которыми была покрыта большая часть территории поместья-столицы. По сути дела, это был один большой и местами запущенный парк, где тут и там высились замки.
Часовня не была исключением. Она находилась в конце аллеи, обсаженной вязами. Два мощных дуба стояли справа и слева от крыльца. Когда-то они были тонкими прутиками, но за минувшие века раздались в толщину. Нижние ветви их переплелись, образуя что-то вроде арки над входом, и сквозь них с трудом можно было разглядеть лепной фронтон. У запасного выхода, который вел в пристроенную к часовне жилую башню, возле двери росли еще два дерева – берёза и ясень.
Сама часовня была невелика – для того, чтобы выстроить действительно монументальное здание, способное вместить всех желающих, понадобилось бы вырубить слишком много деревьев, а их здесь охраняли ещё со Смутных Веков, когда отец нынешнего Наместника, высокий лорд Рониэр, именно на деревьях прятался от охотившихся за знатными эльфами восставших орков. Густые леса часто служили укрытием и местом спасения, и с тех пор служили как бы символом Сапфирового Острова.
Дверь в часовню была приоткрыта, и Дехтирель задержалась на верхней ступени.
«Я не должна бояться! – напомнила она себе. – Я – волшебница. У меня все получится!»
Внутри царил полумрак, разгоняемый только светом нескольких свечей на алтаре и лучами, лившимися из узких, похожих на щели, окошек. Внутри стены и потолок были отделаны деревом, на полу плашками выложен узор, имитирующий годовые кольца. А вместо алтаря высился огромный пень, всё ещё цеплявшийся за почву окаменевшими от времени и консервирующих заклинаний корнями. Высокий свод поддерживали три ряда колонн – древесные стволы, тоже магией защищенные от гнили и плесени. Они даже ещё пахли деревом, а на некоторых сохранились обрубки сучьев. Что касается потолка, то, насколько девушка помнила с детства, там был разноцветными плашками выложен мозаичный узор в виде густой листвы. Несколько стеклышек, вставленных тут и там, позволяли лучам солнца проникать внутрь и создавали полнейшую иллюзию настоящего древесного свода.