Пролог
«Возможно, это всего лишь сон или реалистичная галлюцинация. Никто не мог сказать наверняка, и даже я не в силах что-либо изменить или исправить. Лишь покорнейшим образом передаю вам то, что вполне может случиться с каждым, кто рискнет открыть глаза и проснуться в совершенно незнакомом для себя месте».
Перед Распидом распахнулись двери центрального дворца. С неохотой он вошел внутрь. Увидев его, дозорные всполошились, а слуги и вовсе растворились в бесконечном числе коридоров. Распид вспомнил, как на прошлой неделе ворвался сюда в грязи и крови, ломал мебель, убивал людей. На стенах до сих пор оставались отметины его меча, а в носу стоял железистый запах.
— Это тот, кто перебил ребят с прошлой смены? — прошептал Орнис на ухо Лейману, командиру отряда.
Лейман взглянул на свое оружие и перекрестился, так как клинок старинного ятагана приобрел фиолетовый оттенок.
— Мой дед видел его, когда тот был ещё ребенком. Теперь это существо выросло в чудовище не только внешне, но и внутренне.
— Мерзкое создание, — подтвердил стражник по имени Бай.
Распид шагнул в их сторону — сплетни дозорных прекратились. Фиолетовое острие коснулось черного балахона и уперлось в живот гостя. Через металл Распид чувствовал колыхания руки, понимая: стражник, направивший оружие, дрожал от страха. Их можно было убить и пойти дальше, но Распида остановил знакомый запах. Это был аромат горной тлянки, с земли Аспидов, цветок из его детства.
— Без сомнений, это он, — прошептал Распид, вспоминая, как ребенком стоял посреди поля брани, с букетом тлянки в руках.
Лейман оказался внуком человека, который пытался его спасти. Все свое детство Распид наивно мечтал, что тот дядька вернется и заберет его к себе. Он даже представил, как стоит в ряду обычных дозорных, не зная ни горестей, ни страданий. «Уж лучше служить среди людей, — прикинул Распид, — чем по приказу убивать единственного лучшего друга, а затем расхаживать по замку с его головой без возможности отомстить, ни себе, ни королю».
Он перехватил направленное на него лезвие и подтянул дозорного к себе. Свободной рукой Распид оторвал мешочек с травами, висевший на рукояти. Воины всколыхнулись, но Лейман приказал им не двигаться.
— Нас не предупредили о вашем визите, Страж! — запинался командир, стараясь не смотреть Распиду в глаза. — Прошу, забирайте все, что пожелаете, — он покосился на тлянку в руке гостя, — только пощадите мой отряд.
Распид ничего не ответил. Вместо этого он шлепнул дозорного по груди. Мешочек с травами оказался вблизи сердца Леймана, сжатый сильной рукой. Командир схватил благовония и отшатнулся назад. Вместе с этим он нечаянно выдернул лезвие ятагана из рук Стража. Капнула синяя кровь. Распид посмотрел на порезанную перчатку, затем перевел взгляд на Леймана. Побелевший командир еле удержался на ногах. Подхватив его, дозорные разбежались, оставив гостя в привычном одиночестве.
О Красном Страже ходило множество слухов. В его сторону не смотрели, а заговорить с ним мог лишь глупец, не ценивший жизнь, и раз за разом подобные глупцы все же попадались на его пути. Скрытый под капюшоном, он ступал решительно и быстро. На его плечах развевалась ярко-красная накидка, украшенная вышивкой знаменитого клана Вульфхард — того самого, чей порог он только что пересек.
— Как все изменилось, — подметил он, оглядывая холл.
Огромный коридор с высокими потолками по-прежнему нагонял на него тоску. Новые скульптуры, закрытые от посторонних глаз тканью, выстроились вдоль стен, смотря друг на друга через вуаль. Их было ровно сто штук: по пятьдесят около каждой стены. Произведения искусства ничуть не заинтересовали гостя. Только аккуратный взгляд упал на одну из статуй, будто под плотным жаккардом Распид сумел разглядеть что-то сто՛ящее.
Войдя в тронный зал, он опустился на колени. Глаза Распид держал закрытыми. Холоднокровные легко обходились без зрения, опираясь на иные, неведомые людям чувства. Он знал, что перед ним находится огромная лестница с девятью ступенями, ведущая к богато украшенному трону. Слышал дыхание короля, звон металлических доспехов, шуршание тканей и треск пламени. Какофония звуков рисовала в сознании картину куда более точную, чем зрение.
— Наконец-то ты прибыл, — надменным голосом произнес Хранитель. — В прошлый раз ты наделал немало шума.