Конь ступал по песку, не оставляя следов, а сквозь его бока просвечивали очертания берега – во-первых. Вернее, это при жизни он явно был конём, а лошадей в семи мирах не водится в принципе – во-вторых. Всадник, кажется, тоже не был живым человеком, потому как у нормальных людей глаза не светятся – это в-третьих. А в-четвёртых... А в-четвёртых, мне пора драпать, пока не поздно. Уйти, исчезнуть, испариться, если получится, и бог знает, получится ли...
Однако удирать не пришлось. Всадник почему-то сам предпочёл оставить меня в покое и куда-то делся. Разочарованно нахмурил густые светлые брови, пришпорил коня и, промчавшись сквозь меня, бесследно растаял в жёлто-красной рассветной дымке. А я мешком осела на песок, отирая со лба липкую испарину. Вот это да... И куда, мать его, он делся?.. Кто он такой – или что такое?..
Пошатываясь, я встала, нацепила на спину ножны, надела на шею ключ от порталов и побрела в сторону деревни, где по идее должен находиться Яшка. Да, должен. Но не обязан. А если он посмеет сбежать на поиски приключений без меня, я его точно прокляну, даю Слово! Не сказать, что я успела соскучиться по неприятностям или боялась путешествовать одна... Нет, я беспокоилась за сохранность мира. Павший воин, то бишь Яшка, который не знает о своей настоящей сущности, – это ходячая катастрофа, это стихийное бедствие. И я отлично помню, каково быть в его шкуре.
Ноги по щиколотку увязали в белом песке, восходящее солнце нещадно припекало голову, а деревня по-прежнему не показывалась. Я упрямо топала по едва заметной тропинке, глазея по сторонам, вернее посматривая то влево, то вперёд. Количество пальм и неизвестных тропических деревьев постепенно увеличивалось, а песок скрылся за пышной растительностью типа папоротника. Тропинка тоже потерялась, поэтому пришлось её протаптывать. Зато я наконец-то расслышала эхо далёких голосов. То есть до искомой деревни рукой подать. То есть можно немного расслабиться.
Я шла и млела от восторга. Я в раю! А пальм тут сколько!.. А природа какая!.. Из-под листьев папоротника выглядывали пышные венчики кричаще-ярких цветов, вокруг которых вились мелкие бабочки. Из густых зарослей доносился мелодичный стрёкот. Приветливо шуршали тёмно-зелёные лапы пальм, а их мощные стволы оплетал пёстрый плющ. Тягуче-сладкий воздух дурманил и кружил голову. И так чудесно пели птицы...
Да ну их, всадников этих...
Что-то белое, тяжёлое и вонючее упало на моё левое плечо, возвращая меня в привычный мир неприятностей. Я покосилась на плечо и сморщилась от отвращения. Подумать только, и это, говорят, к деньгам... Присев на корточки, я сорвала пучок травы и принялась счищать с куртки помёт. Где эта проклятая птица? Я сейчас все её перья на стрелы пущу!..
Позади меня кто-то хрипло рассмеялся. Я вздрогнула и резко обернулась, привычно потянувшись за клинком, но опустила руку. Попугай. Невероятно красивый попугай ярко-голубого окраса, с синим хохолком и забавными «штанишками», длинным хвостом и янтарным клювом.
Милая, славная, добрая птичка...
– Чтоб под тобой ветка сломалась! – злобно пробормотала я.
Попугай выпучил бирюзовые глаза. Толстая, оплетённая вездесущим плющом ветка неизвестного дерева послушно сломалась, а попугай, издав возмущённый клёкот, красиво ухнул в колючие кусты. Выбросив использованный пучок травы, я ухмыльнулась и потянулась за свежим, наблюдая за бьющейся в кустах птичкой. И так тебе и надо, запомнишь, как гадить на дейте...
Выбравшись из кустов, попугай расправил огромные крылья и, кинув на меня обиженный взгляд, вновь взгромоздился на дерево. Вот там и сиди... Я с опаской покосилась на вредителя. Тот, нахохлившись, замер. Не надо мне ещё одного «вестника» денег... Я сорвала очередной пучок терпких трав, придумывая следующее наказание для подлого летуна, когда...
Из папоротника вспорхнула огромная, с три моих кулака, ядовито-оранжевая бабочка. Меня с тропы как ветром сдуло. Насекомое-е-е... Попятившись и едва не споткнувшись о поваленный ствол, я резво через него перемахнула и задала стрекача, улепетывая от страшного творения природы под скрипящий хохот попугая. А этому голубому поганцу я ещё отомщу и страшно отомщу... потом. Когда-нибудь.
Кусты, папоротник, опять какие-то кусты... осторожно, Касси, дерево!.. Кусты, цветы, полянка... Я обернулась на бегу и оцепенела от ужаса. Она меня преследовала!.. Готовое проклятье сухим комком застряло в горле. Взвизгнув, я перемахнула через мшистый овражек и рванула дальше. Бабочка не отставала. Более того, к ней присоединилась ещё одна, потом ещё одна и ещё... И спустя минуту за удирающей мной гнался солидный рой растревоженных насекомых. Это они так свою территорию сторожат, что ли?..