– Фу, ну и воняет же здесь... – пробормотал позади меня Яшка.
– Правда? – я привычно повела носом. – А чем?
– А фиг знает... Смолой, маслом, что ли, каким-то...
И деревом. Нагретое на солнце дерево, масло для полировки стрел... Точно. А почему бы и нет?..
– Яш, ищи стрелу!
– Какую?
– Золотую!
– А-а-а. Так вон же она, у тебя над головой.
Я задрала голову. Точно. Знакомая стрела, искря золотым оперением, торчала из ствола в метре-другом над моей головой.
– Яш, подсадишь?
– Попробовать можно.
– Яша!
– Ладно-ладно...
Он присел на корточки, а я неловко взобралась на его плечи.
– А дотянешься? – Яшка не без труда выпрямился.
Золотое оперение, действительно пахнущее смолой, заблестело перед самым моим носом. На ощупь стрела оказалась скользкой и горячей.
– Уже дотянулась, – отозвалась я.
Стрела поддавалась с трудом. Шипя и безобидно ругаясь сквозь зубы, я пыхтела, сопела и пыжилась, но не сдавалась. Интуиция подсказывала, что именно в стреле всё дело. А об её владельце я подумаю чуть позже.
– Ты скоро там?
– Устал уже?
– Да нет, просто нас заметили.
Я посмотрела на людей и поёжилась. Увиденное напомнило западню в деревне зомби. Народ, прекратив ругаться, скучковался неподалёку и уставился на нас с неприкрытой враждебностью. Я удвоила усилия, выдернув наконец проклятую стрелу и едва не свалившись вниз. Яшка чудом удержал равновесие и, присев на корточки, быстро спихнул меня на землю. Народ, переглянувшись, организованной толпой двинулся на нас. Мы, тоже переглянувшись, дружно попятились. Народ во главе с известной девицей ринулся в атаку.
– Бежим! – я вцепилась в Яшку.
И мы рванули по знакомой тропинке к морю. Стрела больно жгла здоровую руку, и я сунула колдовской вещдок за пояс. Улики терять нельзя ни в коем случае. Со странным всадником явно придётся разбираться мне, раз больше некому, а стрела может оказаться единственным ключом к его сущности. Кстати, а если он связан с колдуном и Харитой? Тогда я не я буду, если не разберусь...
Громкие шаги и крики преследователей остались за поворотом тропинки, когда мы выскочили на знакомый берег. Обучать Яшку зову времени не было, поэтому я постаралась за двоих, призывая и Кальмара, и Окуня. В крайнем случае мы и на одном виале поместимся... Стрела жглась даже сквозь волшебную ткань костюма дейте, и я глянула на неё, опасаясь подлянки, но ничего странного не заметила. Вероятно, это проявление чьей-то непонятной магии.
Кальмар с Окунем вынырнули в двух шагах от нас, и я потащила Яшку в море. Народ же высыпал на берег и принялся швыряться в нас, кто чем мог. И молнии в нас летели, и ледяные стрелы, и комья земли... Обернувшись, я привычно пробормотала защитное проклятье, создав между нами стену невидимого щита. А теперь по коням.
Я подпихнула Яшку к Окуню, а сама добралась до Кальмара. Увези меня отсюда, дружище, и подальше, к любой безопасной суше... Кальмар мудро качнул головой, и я похолодела. Везде?.. Везде – такое?.. Тогда – в море. Просто – в море. А там посмотрим.
Скользкая спина приятно холодила ноги. Мой виал сходу развил приличную скорость, быстро удаляясь от злополучного берега, а Окунь рванул следом. Я пригнулась к гребню и закрыла глаза, наслаждаясь необычной поездкой. Свежий солёный ветер бил в лицо, на щеках оседали прохладные брызги, солнце уже не жгло, а приятно грело. Ветер, свобода, жизнь... Жизнь души, свободной от тела, – наверное, я никогда не забуду те необыкновенные ощущения полной и бесконечной свободы...
Кальмар, удалившись от берега на безопасное расстояние, сбавил скорость, а я разочарованно вздохнула. Виалы, естественно, не железные... Посмотрев на Яшку, я заметила и на его лице разочарование, смешанное со смятением. Вспоминает, бедняжка... Мучительно вспоминает и никак не может вспомнить, откуда берутся незнакомые, но такие понятные ощущения... Похоже, пришла пора объяснений. Тем более, пока всё спокойно и никто на нас не покушается.
Виалы, поравнявшись, поплыли бок о бок, и я, окликнув приятеля, начала рассказ. О мирах и Хранителях, о дейте и об их судьбе. О Тхалла-тее и второй душе, о нашей специфической магии и способности помнить. О нашем проклятии и о нашем Слове, о нашей силе и о нашей слабости, которая выражалась в желании защищать всех и вся, не щадя себя. Поведала и об изгнании павших, и немного о своих приключениях. Лишь о последнем разговоре с Харитой-Судьбой промолчала.