Я в задумчивости брела к горе. У меня никогда не было друзей. Я не умела строить отношения с людьми (да и вообще с любыми живыми существами) и всегда поражалась тому, как ловко это получалось у Касси. У меня были лишь обязанности стража Альвиона да ответственность перед миром и семьей, перед дейте и Тхалла-теем. И разговаривать я умела только о делах. Касси стала первым человеком, с кем мне почти удалось подружиться. Почти. Хотя когда-то в моей жизни был ещё и Савелий... Но с ним приходилось общаться по долгу службы, и дружбой наши отношения назвать сложно. А Найла по моей вине, возможно, лишилась единственного друга.
Обернувшись, я присела на корточки и протянула к щенку руки:
– Иди сюда, давай мириться.
Моя спутница посмотрела на меня с молчаливым укором и замерла на месте.
– Найла?
Она отвернулась.
И тогда я заговорила. Словно человеку, словно близкому другу, я рассказала ей всё, абсолютно всё. Кем рождена и для каких целей, что пережила и к чему стремилась, чего мне не хватало и зачем я поступила так, как поступила. Сложив руки на коленях и глядя в никуда, я изливала душу, не понимая, зачем я это делаю, если мои откровения ничего не изменят... и понимая, что давно хотела поговорить. И, да, я – бездушный страж мира, я – маг разрушительного Слова... Но даже тому, что давно нельзя назвать человеческой душой, иногда необходимы тепло понимания и бескорыстная поддержка друга.
Как однажды сказала Касси, павшие воины – не бесчувственные и не бездушные. Они тоже люди, только не такие, как все. И они умеют любить, жалеть и понимать – по-своему. Но они слишком стары, чтобы выставлять свои чувства напоказ... и слишком велика их память, чтобы рядом «уживались» эмоции... Я с удивлением обнаружила, как пощипывают глаза скопившиеся за тысячелетия непролитые слезы. Дейте не плачут, дейте не умеют переживать и плакать... Одинокая слезинка змейкой скользнула по правой щеке. Я нахмурилась и вытерла щёку тыльной стороной ладони. Нет, это никуда не годится. Тому, кто собрался встать на путь Судьбы, не к лицу проливать глупые слёзы по непрожитой человеческой жизни.
Мрачно посмотрев на Найлу, которая за время моей исповеди ни разу не шелохнулась, я встала и быстро пошла к скале. Занять себя срочным делом и забыть о том, что произошло. Да и не произошло ничего особенного. Расслабилась. Избавилась от ненужных эмоций. Только и всего. И больше такого не повторится. В моей жизни не было, нет и не будет места человеческим переживаниям и чувствам. Слишком велика цена, которую за них приходится платить. И слишком велика цена ошибки, которую из-за них можно совершить. А расплачиваться больше нечем.
Найла, подумав, тоже побежала к скале, сохраняя между нами солидное расстояние. Впрочем, постепенно и неуверенно она приближалась, и когда я подошла к ступенькам и остановилась, Найла, не рассчитав скорость, уткнулась носом в мою ногу. Или это жест примирения? Наклонившись, я подхватила щенка на руки и обняла. Найла серьёзно посмотрела в мои глаза, словно пытаясь увидеть там что-то... близкое? Я склонила голову набок, не отводя взгляда. Пусть увидит, пусть узнает. У неё никого нет, у меня никого нет...
Подняв измазанную в золе мордочку, она неожиданно лизнула меня в правую щеку.
Я удивлённо улыбнулась:
– Друзья?
Она согласно тявкнула и забавно пошевелила ушками. У меня потеплело на душе. Трудно всегда и везде быть одной, а когда рядом живое существо и бесконечный путь кажется короче...
Опустив щенка на землю, я прищурилась на каменные ступени. Сейчас, когда туман рассеялся, а ночь сменялась рассветом, я наконец рассмотрела то, что скрывалось на вершине горы. И кивнула самой себе. Точно. Именно там и нужно искать нить Замыкающей пройденный круг жизни. Видимо, это её святилище. А проклятье, скорее всего, застало безликую в собственном доме, от которого после моего волшебства мало что осталось.
Узкая лестница, серпантином обвивая гору, заканчивалась у подножия выступа, на котором и ютилась старая хижина, сложенная из цельного камня. И, надо полагать, в скромное одноэтажное жилище без крыши сооружение превратилось благодаря моему вмешательству. Я поднималась по лестнице, считая ступени и поглядывая на бежавшую впереди Найлу. Ей путь явно был знаком, и она бодро перепрыгивала через небольшие расщелины, зиявшие порой вместо ступеней. Скорее всего, это замаскированные ловушки, но со смертью хозяйки умерли её магия, секреты и загадки.