Яшка наконец выбрался из западни, шумно перевел дух, с мрачно-торжественным видом вручил мне клинок и устало плюхнулся на песок.
– Курить охота... – он угрюмо уставился в точку перед собой.
– А я бы от воды не отказалась, – уныло отозвалась я.
– Может, пойдем куда-нибудь?.. Толку-то здесь штаны протирать на одном месте?..
– Яш, не знаю, как ты, а я так устала, что у меня сил нет даже встать... – пожаловалась я.
– Ну... тогда и я тоже на пару минут устану, – согласно вздохнул Яшка и, подобрав свой свитер, растянулся на земле, накрыв им лицо.
Вытащив из кармана куртки лоскуток мягкой ткани, я бережно отёрла клинок и лишь потом вернула в ножны.
– Ась, а если не секрет, где ты взяла эти штуки? – Яшка, сев, с любопытством покосился на витые рукоятки клинков.
– Секрет, – лениво отозвалась я. – Места знать надо.
– И это – тоже секрет? – уточнил он.
– Угу.
Приятель фыркнул, соорудил на голове «тюрбан» и, встав, красноречиво протянул мне руку. Я вздохнула, но тоже встала, хотя больше всего на свете мне хотелось лечь и хоть трава не расти. Пока мы отдыхали, ко мне вернулось нехорошее предчувствие, а я уже так устала от неприятных сюрпризов, ей-богу... Сколько времени мы бродим по мирам? Примерно сутки плюс-минус час. И уже успели попасть в пару крупных переделок – а то ли ещё будет?..
Предчувствие беды накрыло внезапно и с головой. И с минуту я не могла понять, реальность ли мой мир окружает или галлюцинация из-за солнечного удара. Я брела по пустыне и успевала и быть самой собой, и видеть нас с Яшкой по стороны, и чувствовать себя крошечной незначительной песчинкой в огромном мире. И ждать. Чего-то грозного и неминуемого.
Я поёжилась. Ненавижу это ощущение – ждать откуда-то беду и понятия не иметь, откуда она придёт... И, разумеется, в самый ответственный момент зевнуть её, ибо... Я вновь повела плечами и посмотрела на Яшку, невольно ему завидуя. После шока и тяжкого выкапывания своей персоны из песчаной ямы, он упрямо пёр вперёд в поисках неизвестно чего, хотя явно едва переставлял ноги. Поразительное упрямство. Или – сила воли, которой я прежде за ним не замечала?..
– Касси, прибавь шагу!
– Отстань, – устало проворчала я.
– А по тебе и не скажешь, что ты бывалая путешественница, – иронично отметил Яшка.
– В пустыне я не была ни разу, – возразила я. – А жару вообще плохо переношу, уж лучше минус тридцать…
– Не каркай.
– А в глаз? – прищурилась я.
– А в другой? – ухмыльнулся приятель.
– Не посмеешь, – фыркнула я.
– Ну, для профилактики...
– Вот ещё, я только нормально видеть начала!.. – возмутилась я и, спохватившись, прикусила язык да поздно. Проговорилась.
– Правда? – почему-то не удивившись, Яшка остановился, взял меня за плечо и показал вдаль: – Тогда скажи, что это: у меня очередной глюк или вон на том холме сидит мужик с лошадью?
Я послушно уставилась расплавленное марево пыльного горизонта. Н-да. Похоже, мой спутник, несмотря на свой кошмарный головной убор, всё-таки перегрелся... Никакого мужика с лошадью я, к разочарованию Яшки, не увидела, о чём с сожалением ему и сообщила. Лишь сухое корявое дерево одиноко чернело на фоне голубого неба и искристо-серого песка.
– Где дерево? – не поверил приятель. – Мужик там, а не дерево! Да вон же, смотри, спускается с песчаного склона!
Конечно, я видела и огромную, похожую на накрытых одеялом гору подушек песчаную гору, и крутой склон, но вместо мужика – костлявое дерево... которое самостоятельно сползало по склону?.. Нет, это я перегрелась на солнце... Я протёрла глаза, моргнула и вновь уставилась на гору. Ничего. Теперь уже – точно ничего. Ни дерева, ни мужика. Только... песок странно колыхался, словно его ветром сдувало. И во мне с новой силой заговорило предчувствие скорой беды.
Я схватила приятеля за руку:
– Яш, бежим! Быстрее!