– Точно!
– А почему?
– Потому что!..
Потому что самум – не природного происхождения, а магического, как и кровавый дождь. Запах странной магии витал меж песчинками, собирая из них свое кошмарное оружие. И если бы не забившийся нос песок... но это точно не колдун. Его магию мне ничто не помешает распознать, а это... Это чужеродное волшебство. Незнакомое и чужеродное, на знакомые запахи у меня нюх как у собаки, а с незнакомым и чужеродным Яшке в одиночку не справиться. Я бы смогла, с моим-то опытом, но, к сожалению, Слова у меня уже фактически нет.
Приятель, видимо, тоже учуял пресловутый запах и глупые вопросы задавать перестал, протянув:
– Так, понял... А перенаправить его нельзя?
В моей голове лихорадочно заметались мысли, одна дурнее другой, и... Попробовать-то можно... Сама не знаю, почему, но я вдруг вспомнила сердце мира и магию огня, которую мне с такой лёгкостью удалось в себя впитать. А если попытаться собрать и эту? И места подходящего – выше крыши, половина мёртвого тела... Решено. Рискну. Надеюсь, Яшка если что меня простит, иного-то выхода нет. А выход со светом в конце тоннеля не годится.
Самум уже подбирался вплотную. Едва удерживаясь на ногах, я кое-как стянула с себя курку и набросила её на Яшкину голову, полностью обмотав его лицо и завязав узлом рукава. Приятель попытался возмущённо возразить, однако быстро сообразил, что видеть-то он всё равно ничего не видел из-за туч песка, а так хоть лицо не пострадает, и замолчал, вцепившись в мои плечи.
А я повернулась лицом к буре, сморщившись от боли, когда рой песчаных пчел с воем накинулся на мою левую руку и живую часть лица. Мне не больно, мне почти не больно, а шрамы если и останутся – ну их... В болоте колдуна было больнее. А у меня при себе оберег Райта и сильно я пострадать не должна. В общем, приступим, и знать бы ещё, как приступать...
Несмотря на вьющийся вокруг раскалённый песок, я остро чувствовала растворённую в мире магическую энергию. И, поразмыслив, представила себе, как собираю её по крупице и вдыхаю, словно воздух. Вдыхаю и запираю внутри искалеченного разделением тела. Вдыхаю – наполняю утерянной жизнью сначала безжизненную часть лица, потом – руку от кончиков пальцев до плеча и груди...
И с каждым моим вдохом буря неохотно успокаивалась. И уже не так оглушительно выл ветер, не сбивали с ног его резкие порывы, не больно хлестали по живому раскалённые плети песка. Поминутно сплевывая и чихая, я медитировала, пока не поняла – размещать в себе силу больше негде. Я начала задыхаться. Слезились воспалённые глаза, мучительно не хватало воздуха, а незнакомая сила душила изнутри, стремясь наружу и... Пожалуй, хватит мне работать мусорщиком и подбирать неизвестно за кем дрянь всякую...
Тряхнув головой, я разорвала связь со стихией и быстро утихомирила нажитое непосильным трудом «добро». Сила растеклась по телу, и я с удивлением почувствовала, как саднит на правой руке рана, оставленная браслетом-связником. И улыбнулась пробуждающимся ощущениям. Надолго ли их хватит, не испарятся ли они через пару часов вместе с неопознанной магией?.. Не знаю. Я громко чихнула, неприлично высморкалась, стёрла с потрескавшихся губ корку песка, осторожно поморгала и протёрла глаза, посмотрела через плечо на приятеля... и растеряно замерла.
Яшка пропал! Исчез!! Испарился!!! Этого мне ещё не хватало для полного счастья...
Я в отчаянии заозиралась, но видела лишь один и тот же повторяющийся унылый пейзаж: покатые склоны дюн, взъерошенные недавней бурей, столбы песка, закрывающие горизонт, полное отсутствие растительности и... и всё! Когда же он успел исчезнуть, горе моё луковое... Не дай бог, с ним что-нибудь случится, в жизни себе этого не прощу... и после жизни – тоже...
На всякий случай я посмотрела на бледно-голубое небо, однако и там следов приятеля не обнаружилось. Мистика... или происки того, кто наслал на нас проклятый самум. Ветер, словно издеваясь, подтолкнул меня в спину. Взмахнув руками, я чудом удержалась на краю песчаной насыпи, с опаской покосилась на крутой склон, напоминающий ковровую дорожку... и красиво ухнула с дюны носом вниз, когда некое невидимое существо неожиданно врезалось в моё плечо.
Взвизгнув, я шлепнулась на живот и, зажмурившись и испуганно вереща, покатилась по склону. И пустыня вновь «ожила». Не успела я скатиться по одной дюне, как неведомая сила перебросила меня на следующую, и безумный спуск повторился. Я замолчала и закрыла руками лицо, жалея, что отдала Яшке куртку. Горчий песок нещадно жёг и царапал беззащитную кожу, забиваясь в сапоги и просачиваясь под безрукавку. Я стиснула зубы, не решаясь ни выругаться, ни глаз открыть. Не может же это длиться вечно, всё плохое, как и хорошее, рано или поздно заканчивается... Но лучше бы оно закончилось раньше, чем позже.