Я начертила нескладную нелепую фигурку. Признаюсь, художник из меня неказистый, Райт и то лучше рисовал, не говоря уж об одном моём знакомом. Я вздохнула, вспоминая необыкновенной красоты полотно его кисти, где он изобразил утопающий в закатных лучах Тхалла-тей. Даже Касси, ничего не смыслящая в живописи, изумилась, когда увидела картину, что уж обо мне говорить...
– И цветы рядом, чтобы красиво было, – продолжала выдумывать малышка. – И траву. И ёлки. И... и собаку! Она человека встречает, вот!
Словно под чьим-то воздействием, я покорно рисовала и цветы, и ели, и проклятую собаку, которая долго не желала походить на реальное животное и заставила меня попотеть. Дорисовав, я отложила веточку и вопросительно посмотрела на малышку. Похоже, придётся развлекать девочку, пока она не догадалась, что находится в моём сне и здесь её никто не найдёт...
– А давай, у кого лучше получится? – предложила она. – Ты своё рисуешь, а я – своё.
– А кто тогда выиграет? – уточнила я.
– Мама придёт и выберет, она умеет.
Не сомневаюсь. И я даже знаю, кто в таком случае победит.
А впрочем, почему бы и нет?
Малышка, отыскав в траве новую веточку, уселась на берегу неподалёку от меня и, нахмурив бровки, принялась за дело. Я присыпала землёй старый рисунок, глянула на заразительно рисующую девочку и тоже взялась за работу.
Конечно же, я рисовала облачный город. Точёные башенки в вуали облаков, городскую стену, увитую плющом, и крошечных фей, порхающих вокруг ажурных арок. Я соскучилась по тебе, Тхалла-тей, мы не виделись уже целую жизнь... От изящных врат спустилась вниз длинная витая лестница, упираясь в бесконечную сонную равнину. Я соскучилась по тебе, Альвион... Надеюсь, Кассандра не натворит там ничего страшного и своего приятеля приструнит.
Ибо Альвион – это неприкосновенное, ради его благополучия мне пришлось пройти через кошмар, и уничтожение родного мира я приравнивала к собственной смерти. Будь осторожнее, Касси. Защищай мой мир... чтобы потом тебе не пришлось защищать себя.
– Я закончила! – торжествующе объявила малышка.
Я моргнула, избавляясь от наваждения, и чёткий образ города сменился его схематичным и корявым наброском. И тем не менее девочка смотрела на него, удивлённо распахнув глаза.
– Красиво! – зачарованно прошептала она. – А что это?
Я коротко объяснила.
Малышка выслушала и жалобно заныла:
– А я тоже домой хочу!
– И где же твой дом? – терпеливо спросила я.
– Не знаю! – в голубых глазах заблестели слезы. – Мама знает, но она далеко-далеко...
– Ушла и оставила тебя здесь, одну? – не поверила я.
Девочка обиженно шмыгнула носом:
– Не оставила, а попросила подождать. И обещала вернуться и отвести домой.
– Когда обещала вернуться? – уточнила я.
– Перед закатом, – простодушно ответила она.
Я посмотрела на небо, и оно как по заказу стало предзаканым. И бледное небо окрасилось в янтарные, оранжевые и багряно-красные тона. И лес помрачнел. И затихли насекомые, и замолчали птицы. Ну что ж, и мне пора возвращаться в свою реальность.
– Тогда я пойду, – я неохотно встала. – Мне ещё нужно кое-кого найти и кое-куда успеть.
Реакция девочки меня удивила: расплакавшись, она подбежала ко мне и обняла.
– Не уходи!.. – залепетала, всхлипывая. – Пожалуйста, не уходи!.. Все меня бросают, и мама ушла, и я совсем-совсем никому не нужна... Не уходи!..
У меня дрогнуло сердце. Страшно и знакомо до боли... И я тоже одна в целом мире и никому не нужна... Я успокаивающе погладила малышку по волосам. Но ведь это всего лишь сон?.. И я вновь почувствовала себя уставшей. Это же всего лишь сон, где можно выпустить наружу свои немногочисленные эмоции, где можно не бояться показаться слабой, где можно отдохнуть от суеты?..
– Ты останешься? – меж тем спрашивала малышка, теребя рукав моей рубахи. – Ты же не уйдешь?..
– Нет, если я тебе нужна, – решительно ответила я.
Она просияла:
– Тогда давай ещё порисуем! И ты научишь меня рисовать замок!
Краем глаза я заметила, как закат вновь сменился полуднем, однако противостоять просьбам ребёнка не смогла. Может, меня слишком смягчила новоприобретенная частичка души, а может быть...