И я попыталась сосредоточиться на случайной, стремительно ускользающей мысли. Что-то не так, что-то изменилось... Я не могла понять, что именно, но кожей чувствовала пресловутую крупную пакость. Хлопая чёрными крыльями, она парила над моей головой, ухмыляясь, бродила неподалёку, прячась в тени елей... Где же ты, кто же ты и почему раньше не подавала признаков жизни?..
Мои мысли заволок серый туман, сквозь который с трудом проникал весёлый и неразборчивый лепет девочки, и я потерялась в окружающем мире. И снова стала не действующим лицом, а наблюдателем. И в мучительной неподвижности смотрела, как, переговариваясь с малышкой, сижу на берегу и что-то рисую веточкой на сырой земле, а девочка удобно устроилась рядом и заглядывает через моё плечо. И с каждым штришком на меня наваливалась тяжесть. И сон становился всё глубже, туманнее, темнее.
– А если к этой башенке пририсовать петушка? – издалека шепчет мне на ухо тонкий голосок.
– Нельзя. Мы считаем петуха предвестником несчастья, – монотонно отзываюсь я. – Крик петуха сулит беду, а в глухую полночь – войну. И чем дольше кричит петух, тем дольше продлится битва. Нельзя.
– Ну, пожалуйста!.. – трогательно просит она. – Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Тебе же нетрудно! Я хочу там петушка!..
– Ладно, – сдаюсь я, – хорошо, будет петушок, – и с недоверием вижу, как мои пальцы против воли выводят на башне замка крохотную фигурку петуха.
– Как красиво! – восхищается моя собеседница. – Я бы так не смогла!
– Почему же? – возражаю я. – Попробуй, у тебя должно получиться.
– Нет-нет, не буду портить твой рисунок. Лучше нарисуй ещё одного петушка, вот здесь...
Сквозь туман я смотрю на фигурки двух людей, находящихся у подножия замка. Очень знакомые фигурки – девушка с парными клинками в руках преграждала путь высокому парню. Касси и её приятель?.. Возможно. Но тогда их ни в коем случае нельзя ссорить, они необходимы для важного дела, и необходимы оба – целые, невредимые и доверяющие друг другу.
– Нет, только не здесь, – слабо возражаю я.
– Здесь! – убеждает меня девочка. – Посмотри, больше он нигде не поместится!
– А здесь – испортит рисунок, – упрямлюсь я.
– Не испортит, нисколько не испортит, – шепчет она, и моя воля слабеет под натиском её жалобных просьб. – Рисуй же, давай, не тяни, пока ещё не поздно...
Пока ещё не поздно?.. Пока всё можно исправить?.. В моей голове тревожно запульсировала первая внятная мысль. Пока ещё не поздно... Я покосилась на малышку и успела заметить мелькнувшую в наивных глазах расчётливую взрослую усмешку.
Я тряхнула головой и вздрогнула, словно на меня вылили ушат ледяной воды. Вот оно что, Рисующая... Хитро, очень хитро, признаюсь. Ловко обвести меня вокруг пальца, воспользовавшись моими немногочисленными человеческими слабостями, – умный ход. А я совершила глупость, попавшись в сети собственных сомнений и стремлений. И больше не позволю себе допускать подобных оплошностей.
Но ты об этом никогда не узнаешь.
– Сейчас, – вяло отозвалась я, подыгрывая безликой и делая вид, что ничего не изменилось. – У меня ноги затекли, я разомнусь немного...
– Только не медли, – разрешила она. – У нас каждое мгновение на счету.
Конечно же. Судьба Касси давно и прочно завязана на мне, и лишь я могу ею распоряжаться и решать, что делать моей бывшей сущности. И, похоже, тени сговорились с Харитой и решили избавиться от моей помощницы, раз от меня избавиться не получается.
Ладно. Посмотрим, кто кого.
Встав, я побрела по тропе вдоль озера. Харита наконец-то сообразила, что я не собираюсь соблюдать условия нашего соглашения, и задним числом пытается обставить меня, в то время как я с помощью Касси собираюсь обставить её. И всё честно. Кроме того, что сейчас моими руками хотят уничтожить единственный шанс семи миров избежать чистки. Но как бы не так.
Я поняла, что делать, и не спеша вернулась к Саррите, стараясь выглядеть одурманенной. Опустилась рядом с ней на корточки, взялась за веточку и одним молниеносным движением заключила безликую в тесный круг, края которого мгновенно вспыхнули. Я встала и насмешливо посмотрела на свою пленницу. Попалась?
– Я не понимаю! – жалобно заныла она. – Что ты делаешь?