– Не надо меня всякой дрянью мазать, я только что помылся! – скривился приятель, подбираясь к пирожкам.
– Ну, как хочешь, – я плотно закрыла баночку и сунула её в карман куртки. – Эй, мне-то пирожков оставь!
В общем, и эту гору еды мы смолотили в мгновение ока, почти не чувствуя её вкуса. Сладкие пирожки вперемешку с солёными грибами, заплесневелым и явно не деликатесным сыром, чёрствыми сахарными кренделями и луком исчезали, не успев оказаться в наших руках. И словно таяли во рту, испарялись, не принося ощущения сытости. Скорее, наоборот, – распаляя и с новой силой разжигая голод. И – только лишь голод, ни о какой жажде и речи не шло, хотя, стрескать энное количество мучных изделий, ничем их не запивая, – это извращение.
– Аська-а-а?..
– Чего?..
– Я опять жрать хочу.
– Я тоже, хоть стреляйся...
– А ты стреляйся, а то живьём тебя есть как-то не оно...
– Да иди ты знаешь куда, каннибал недоделанный!..
– Нет, Ась, ну это же ненормально... – Яшка от нечего делать принялся нервно одеваться. – А может, нас сглазили? В смысле, прокляли?
Я потёрла ноющий от голода живот. Да кто бы знал... А если эта аномалия связана со всадниками? Другое дело, что их пока даже на горизонте не видать...
– О-о, мясо!..
– Где?
Резко обернувшись, я посмотрела в указанную Яшкой сторону и похолодела. Ну вот... Опять накаркала. Прямо к нам, озарённый лучами заходящего солнца, неспешно ехал очередной всадник.
Я встала и вытянула шею, напряжённо вглядываясь в его очертания. Старый или новый? Почему-то мне было важно это понять. И, судя по всему, новый. Я прищурилась. Нет, точно новый. Прежние были солидными мужчинами на солидных же лошадках, а этот какой-то дохлый и хилый. Да и живность его – на редкость костлявая доходяга. Не кормили их обоих давно, что ли? Ой.
Мне стало не по себе. Аналогии, конечно, прослеживались слишком уж очевидно, но и слишком невероятно подобное совпадение. Зло из бездны, не имеющее облика, угу. Или же очередной его представитель?
Словом, к нам направлялся бледный мужик, одетый в сильно поношенный серый плащ и какие-то грязные обноски. И лошадка – под стать владельцу: серая, как мглистые сумерки на болоте, жалкая и тощая до скелетообразия, с жидкими гривой и хвостом. Несчастное создание прогибалось под тяжестью всадника, еле переставляло ноги, а у мужика, видимо, не было сил её подгонять. Едва удерживаясь в вертикальном положении, он болтался в старом седле как мешок с костями, тупо глядя перед собой.
Я враз забыла о голоде. Настороженно присматривалась к всаднику, вертела в руках мигающий ключ от портала, готовясь к перемещению, и ждала неизвестно чего. Наверное, пресловутой гадости, и странно, что я до сих пор её не почувствовала... Зато почувствовал Яшка.
Он тронул меня за плечо:
– Кась, может, свалим, а? – и зябко поежился. – Мерзко здесь...
И чрезвычайно опасно. Земля неожиданно подала признаки жизни, приподнимаясь в такт шагам лошади. Землетрясение? Это ещё не хватало...
– Кась, ну! – разнервничался приятель. – Не чуешь, что ли?
– Нет, – тихо отозвалась я. – Уже – нет.
Вот и последняя связь с Райлит прервалась... Сначала – часть души, затем – Слово, а теперь и предчувствие беды... И кем я становлюсь? И становлюсь ли хоть кем-нибудь?..
– Аська!..
– Да подожди ты, дай разобраться!.. – огрызнулась я.
– В чём?!
– В том, чего нам дальше ждать! Помнишь предсказание Магистра о вселенском зле?
– Ну?
– Вот тебе и «ну», – я указала на всадника. – Вернее, это одно «ну» из нескольких. И я хочу рассмотреть его и понять природу, силу, возможности... И возможный вред.
– Да какой от него вред? – изумился Яшка. – Разуй глаза! Ветер подует – и оно рассыплется на косточки!
– А от кого тогда исходит опасность? – поинтересовалась я.
Приятель нахмурился и по-собачьи повёл носом:
– Неужто?.. Ну, блин...
– Ага.
Мужик же, пока мы препирались, успел преодолеть солидное расстояние, а я – как следует его изучить. Мужика, в смысле. И не увидела ничего нового, кроме болтающегося на лошадином боку помятого медного кувшина. Утолять жажду в ближайших колодцах? Нет, вряд ли. Но тогда зачем он нужен?.. Кувшин сверкал, отражая золотисто-красные закатные блики, и имел довольно-таки невнятную форму. Я снова прищурилась. Нет, точно не для питья. Узкое длинное горлышко сосуда было скручено спиралью, ручки отсутствовали, носик – тоже. Трофейное украшение? Возможно.