По каменной тропе зашуршали сухие листья, а солнце спряталось за свинцово-чёрными тучами. Что ж, осень так осень... На моё плечо упали первые капли дождя, и тёмный горизонт расколола плеть голубоватой молнии. Что ж, гроза так гроза. И как же быстро здесь всё меняется – в один миг.
Дождь хлынул с первым ударом грома, до предела снижая видимость. Два шага – и передо мной встала серая стена ледяной воды, скрывающая и близкий обрыв, и Найлу, и петляющую тропу, которая, намокнув, скользила, явно стремясь от меня избавиться. Я сбавила шаг, согревая дыханием замерзшие ладони. Тропа же всё не кончалась. Я определённо иду не туда, откуда накануне пришла, но это неудивительно, раз меня ведет Проходящая круг жизни.
Да, стоит немного понаблюдать за безликими – и их фокусы уже не кажутся закономерностью, обусловленной магией долины. Они становятся предсказуемыми, узнаваемыми приёмами. За исключением, пожалуй, выходки Сарриты, и её я запомню и оставлю уроком на будущее. И память с ней, с досадой. Безликая сполна заплатила за моё унижение, а больше о нём никто не узнает.
Ёжась от холода, я медленно шла по тропе, ожидая подвоха, и он не заставил себя ждать. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, сменившись густым туманом. Влажное кисельное покрывало неожиданно распахнуло свои объятья, укутывая, убаюкивая, усыпляя бдительность... по задумке. Но я на подобные провокации не поддаюсь. Мне ли не знать, сколько ловушек скрывается в тумане? Он стремительно потемнел, из молочно-белого превращаясь в ультрамариновый. Левой рукой держась за скальные выступы, я откинула капюшон, вытянула правую руку, и на моей раскрытой ладони ярко вспыхнул клубок света. Посмотрим, кто кого.
Чтобы не расходовать силу зря, я попутно вбирала в себя туман, «подкармливая» пламя и помогая ему светить тем ярче, чем дальше я продвигалась. Тропа, кончено же, не собиралась заканчиваться или становится удобной. Наоборот, каждый шаг давался мне всё труднее. Покатая ранее тропа сначала неохотно выпрямилась, а после резко пошла вверх.
Поразмыслив, я подвернула длинные, мешающие полы плаща и завязала их узлом на талии. А клубок света отправила в полёт, поскольку для дальнейшего продвижения мне требовалась помощь обеих рук. И, цепляясь за каменные выступы и редкие сухие кустики, присматривая за «солнцем» и пребывая в полной боевой готовности, я карабкалась по склону, пока не добралась до узкой горизонтальной площадки.
И до предсказанного подвоха.
Дальше – пропасть. И никаких следов Найлы.
Я остановилась, задумчиво глядя на препятствие. Шутить изволишь, Проходящая? Подойдя к краю, я оценила глубину пропасти и прикинула её примерную ширину. Шагов тридцать, не меньше... Я шевельнула крыльями. Чувство невесомости и родства с небесной стихией мне знакомы, и сложностей здесь возникнуть не должно... Однако они возникли, как только я закружила над противоположной стороной, выбирая место для посадки. На мгновение потеряла концентрацию и поплатилась за очередной промах.
Полёт всегда действовал на меня не лучшим образом: я растворялась в мире и теряла своё «я», становилась частью пространства. И когда вновь обретала себя, испытывала разочарование от своего несовершенства, от неспособности быть той, кем рождена... И на сей раз к знакомым ощущениям добавилось ещё одно – осознание потери. И даже по приземлении я не сразу поняла, с чем именно оно связано, пока не обнаружила пропажу нитей Клубка судьбы, причём всех до единой. И их явно стащили, пока я кружила над пропастью, наслаждаясь стихией свободы.
Я сжала кулаки, с трудом унимая ярость.
Проучить. Наказать. Уничтожить.
Я вздохнула, прислушиваясь к шёпоту древней силы. Что ж, Эррита, вызов принят... Убегай и прячься, я считаю до десяти, пока читаю заклинание.
Осколки дня разбить – и прочь,
И закрывает солнце тень,
И тьма, и мрак, и чья-то ночь,
И за порогом мнимый день,
И за рассветом – пустота,
И над мирами – снег и мгла,
Кто позабыть успел Слова,
Под тишины стремится сень.