Отчаявшись разгадать замыслы своей бывшей сущности, постигнуть которые не дано, наверное, и самой судьбе, я вновь переключилась на всадников. В конце концов, Райлит далеко. И, если вспомнить слова Магистра Шалейна, возможно, даже за пределами семи миров. А всадники – вот они, рядом. И коли нас перебрасывает в тот мир, где вот-вот возникнет очередная беда, значит, именно с ними мне и поручено разбираться.
Итак. Всадники. По легенде-то их четверо, но Магистр говорила про пять личин Зла. Три из них я встретила, а следовательно, четвёртая личина не за горами. Почему именно здесь и сейчас? Так, опять же, опираясь на слова гадалки, всадники и место их появления связаны со стихиями миров и временем суток. И если подумать, как следует...
Я потёрла виски. До чего же Райлит любит заставлять меня ломать голову над её задачками, от которых уже крыша едет... Зажмурившись, я припомнила все события этого суматошного дня. Да уж, день длинною в целую жизнь... Никогда прежде на мою долю не выпадало так много событий, умещающихся в столь короткий временной промежуток... И, кажется, я за этот день прожила бесконечную жизнь, состарившись лет так на пятьдесят, и седые волосы – как раз в тему... Ладно, не будем отвлекаться и поговорим о деле.
Раннее утро после разделения – и столкновение с Раздором. Почему раннее утро – понятно: чтобы не затягивать на неделю появление других всадников, а уложиться в один день. Почему в Шалейне? Потому что именно там историей зафиксирована пропажа Райта, которую мы должны спровоцировать. И потому, что Раздор как-то связан со стихией мира. Ссоры проникают в любые щели и в каждый дом подобно воде? Возможно.
Идём дальше. Полдень, Ярит (тот самый мир песков) и Война. Временной промежуток – порядка... Думаю, часов пять, плюс-минус один. Стихия Ярита – песок, пустыня, жара... И огонь. Любимое выражение летописцев и историков: разгорается пожар войны. Понятно.
Следующее. Вечер, Альвион и Голод. Временной промежуток... Я насупилась, усердно подсчитывая. Временной промежуток – примерно тот же. Стихия Альвиона – равнина, земля. А когда земля бесплодна, то и есть нечего. А после войн голодное время – явление само собой разумеющееся.
Теперь. Надвигающаяся ночь, мир Небесных Всадников, как там его звать, и... Мор. Он обычно следует после всех человеческих катаклизмов. Есть нечего, люди гибнут, возникают болезни... А большинство опасных болезней передаётся воздушно-капельным путём. Стихия же этого мира – воздух, потому как земли здесь не предусмотрено, только твёрдые облака.
И всё понятно. Кроме одного. Кто и куда дел Смерть? Или она будет пятым всадником, что противоречит всем библейским канонам? Впрочем, кому тут какое дело до нашей Библии? Образы слямзили, жизнь в них вдохнули – и в сторону: мол, наша хата с краю, ничего не знаю. А ты, Касси, бегай и думай, будто мне больше всех надо... Я сердито засопела. Обнаглели! И Яшку-то зачем приплели?.. Ладно, я здесь очутилась – я крепко с Райлит повязана, мне от неё никуда не деться. Но Яшка-то причём? Жил, никого не трогал, починял примус, в смысле, лампочки мне вкручивал... И вот, пожалуйста, и его к делу пристроили. Впрочем, он же дейте, ему сам бог велел родные миры спасать.
Я поморщилась. Голова болела немилосердно, и с каждой минутой мои страдания лишь усиливались. Однако расстраиваться я не собиралась, напротив, воспрянула духом. Болела-то вся голова, а не левая живая её часть, а значит, моё тело приходит в норму. Вижу нормально обоими глазами, слышу – тоже почти нормально. Наверное, мой организм регенерирует, а если раньше подобного не случалось, значит, и оно подавлялось присутствием Райлит, и никогда не перестану её ругать за всё «хорошее»...
Закрыв глаза, я помассировала виски, заодно прикидывая, когда ждать встречи с четвёртым всадником. Если промежуток между их появлением – пять-шесть часов, то после столкновения с Голодом прошло...
– Яш!
– Чего?
– Сколько мы тут загораем?
– Ну... часа три, наверное, – задумался он. – Вернее, три с «хвостиком».
– И сколько «хвостик»?
– Пять-десять-пятнадцать минут. А тебе это зачем?
– Так... На всякий случай.
– Понял – отстал.