На Яшкино ощущение времени можно полагаться безоговорочно, на моей памяти он ни разу не ошибался. Значит, у нас в запасе есть около трёх часов, чтобы придумать, как отсюда выбраться и что делать с всадником, ежели он не постесняется посетить сей необычный мир.
Я с тоской посмотрела вниз, на скопление иссиня-чёрных туч. Долететь бы туда или допрыгнуть... Там и пространства больше, и люди есть... Ой, нет, наверное, на их пути лучше не попадаться, коли жизнь дорога, и лично я не хочу быть съеденной заживо... Яшка, надо полагать, тоже. В общем, посидим и подождём, пока не заработает ключ от порталов. Или же мир не подбросит нам подарок в виде бесхозной силы, которую можно использовать для создания портала. Ибо моей собственной на столь энергоёмкое дело не хватит.
– Аська?
– Да?
– Слушай, у меня тут пятно какое-то непонятное перед глазами маячит, не пойму, то ли глюк, то ли нет... Рискнёшь посмотреть?
Я похолодела, вновь вцепившись в многострадальное облако. Это не всадник, ещё слишком рано... Но с другой стороны, зачем гадать и попусту пугаться, когда несложно проверить?
– Давай попробую, – отозвалась я. – Но если мы перевернёмся, то ты будешь в этом виноват. Твой же глюк, не мой.
– Ладно, чёрт с...
– Яша!
– Извини, забылся... Давай, попробуй нас не перевернуть.
Я осторожно села боком, вцепившись в плечи своего спутника, и неловко приподнялась. Облако угрожающе качнулось. Я быстро села и замерла. Облако, пошатавшись и напугав меня, тоже замерло. Я перевела дух. Пронесло. Пока. Может быть.
– Увидела? – поинтересовался Яшка.
– Нет, конечно, – проворчала я. – Да и нет там ничего, тебе показалось.
– Ну да, и всадника в пустыне я тоже не видел, – ехидно фыркнул он. – И, между прочим, пятно приближается.
Я не нашлась, что ответить, поэтому вновь рискнула посмотреть туда же, куда и Яшка. И увидела много интересного.
Во-первых, вышеозначенную странную точку, которая стремительно к нам приближалась. Во-вторых, багровый отсвет, данную точку сопровождавший. В-третьих, явственно проступившие на небе крупные разноцветные звёзды (впрочем, их можно было заметить и раньше, подними хоть раз голову кверху). И звёзды мне не понравились больше всего остального. Ненормально большие, величиной чуть меньше нашего облака, они то тускнели, то ярко вспыхивали и искрили, как под сварочным аппаратом. Нереально красивые... и опасные.
– Яш, посмотри туда, – вернувшись на своё место, я указала на звёзды. – Видел местные чудеса?
– Ух...
– Угу.
Разноцветные звёздные искры напоминали наши современные фейерверки, но те стандартно раскрывались шарами, а звёздные – распускались цветами, текли водопадами и ручьями, реяли флагами, спускались по небу фигурками неведомых зверей. Мы с Яшкой глазели на это чудо света, разинув рты и изредка обмениваясь восторженными комментариями.
– Нет, ты глянь только!..
– Ого, а?..
– Вон туда!.. Туда скорей посмотри!..
– Нет, вон туда! Красота-то какая!..
– Точно! Куда там нашим салютам!..
– Да они и рядом не валялись!
Пёстрые рисунки исчезали, сменяя друг друга с калейдоскопической скоростью и оставляя после себя облака искрящегося тумана, на который вновь и вновь накладывались следующие фигурки, превращая небо в невыносимо яркое пятно. И, случайно обнаружив, что мир, пошатнувшись, поплыл перед моими глазами, я тряхнула головой и предусмотрительно зажмурилась, в то время как со стороны Яшки продолжали доноситься изумлённые возгласы.
И, как обычно, ему повезло больше моего. Вестибулярный аппарат ли мой хромает или даёт о себе знать мёртвая половина тела, не знаю, но мне от звёздного «салюта» в какой-то момент поплохело до головокружения. Даже зажмурившись, я видела россыпи нестерпимо сияющих искр, чувствовала, как вращается мир, затягивая в водоворот красок... и выталкивая из-под меня единственную опору.
– Касси!.. Кась, стой, ты куда?! Каськ!.. Вернись немедленно!.. Аська!.. Аська!!!
Громкий окрик Яшки донёсся откуда-то издалека. Зажмурившись, я рухнула с облака, лишь засвистел в ушах холодный ветер да подхватило на руки знакомое ощущение невесомости. И, не осознавая до конца случившееся, я тряпичной куклой полетела вниз, разрывая облака и не чувствуя боли от ударов, не боясь высоты и впервые не задумываясь о приземлении. Мне было всё равно, куда я упаду, как я упаду и почему я упаду. Истосковавшаяся по полётам душа мудро отгородилась от сознания туманной ширмой, отключая разум и чувства. И оставляя лишь ощущение бесконечной свободы, необычайной легкости и нереальности происходящего.