Не выдержав, я заткнула уши, однако растревоженные голоса зазвучали во мне, заставляя вспоминать о том, о чём мне хотелось забыть навсегда. И пробуждая к жизни чувства, от которых я давным-давно отказалась. И напоминая о событиях прошлого – слишком далёких и неприятных, чтобы мне именно сейчас захотелось о них вспомнить.
Но я позволила. Не смогла не позволить. Впервые воспоминания оказались сильнее меня, и я сдалась практически без боя, позволив памяти напомнить о том времени, когда я была никем, когда я под давлением обстоятельств стала предателем, когда я превратилась в другого человека... И стены колодца превратились в зеркальные отражения десятков меня, и каждый кирпич рассказывал о мгновениях моей прошлой жизни, а я лишь смотрела, слушала и вспоминала, всем своим существом впитывая горькую атмосферу прошлого.
Кажется, пришла пора примириться с тем, что я наделала. Ещё не одну вечность мне предстоит разменять, а с грузом прошлого нужно уметь жить. Даже с грузом такого прошлого, о котором хочется забыть навсегда.
Но...
***
– Отец, мне надоело, что она ходит за мной по пятам!
– С этим ничего не поделаешь, Райт.
Услышав голоса отца и брата, я скрылась в придорожных кустах и затаила дыхание.
– Но почему? – возмущался брат. – Она уже давно выросла и стала самостоятельным человеком.
– Однако не следует забывать об обстоятельствах её появления, – нравоучительно заметил вождь дейте. – Райлит – часть тебя, и с этим ничего не поделаешь.
– Может, тогда стоит сказать ей о том, что она заменяет твою погибшую дочь? – нерешительно спросил Райт. – Пусть привыкает.
– Ничего ты ей не скажешь, а я – тем более, – возразил отец. – Это её сломает. Девочка не так давно начала осознавать, что она – личность, научилась чувствовать, понимать мир и ощущать себя в нём. Нет, правду мы никому не скажем, ясно? Ничего, потерпишь немного, дай ей привыкнуть к самой себе. Правда может обернуться для неё катастрофой. И для нас тоже.
– То есть?..
– Поразмысли над этим, – посоветовал вождь.
Шаги прошуршали по тропе, удаляясь, а я так и осталась сидеть в кустах, потрясённая, подавленная, уничтоженная и растоптанная.
Я – не обычный человек, рождённый женщиной, я – не самостоятельная личность, я – всего лишь половина души своего так называемого брата, причём та самая половина, в которой обычно концентрируется сила разрушения. И в любой момент я могу перестать существовать, если Райту захочется обрести былую силу. И в любой момент опять превращусь в его вторую личность, которая изредка покидает тело, чтобы разрушать и уничтожать.
***
Да, на самом деле я – вторая ипостась Райта. Поэтому меня не инициировали. Поэтому у меня было печати судьбы. Поэтому обстоятельства моего появления на свет держались в строжайшем секрете, о котором знали только двое. Горькая правда, болезненный удар под дых, разрушающий моё хрупкое внутреннее равновесие.
В мире Кассандры мои ощущения назвали бы прогрессирующим комплексом неполноценности. Я перестала чувствовать себя человеком, и мне через многое пришлось пройти, прежде чем я им стала. Впрочем, я никогда не забывала, какой меня создали – никчёмным существом и жалким придатком могущественного мага Слова.
***
Спотыкаясь, я понуро брела по полевой тропе.
Мне всегда казалось, что моя личность окутана тайной, но я даже представить себе не могла, какой жестокой окажется правда. А теперь не знала, как с этой правдой жить. Лучше бы я ничего не слышала... Лучше бы я пошла по другой дороге и избежала «встречи» с двумя заговорщиками... Лучше бы... А может, и хорошо, что узнала?.. Но теперь я не смогу смотреть им в глаза и молчать, делая вид, что мне ничего не известно.
Я теперь вообще не хочу их видеть!
В моей душе вскипела ярость. Впервые на своей памяти я разозлилась. Впервые ощутила хоть какие-то эмоции. И привычные пустота и бесстрастность сменились чувствами. Наконец-то я «проснулась». Меня превратили в человека, однако кое-чем наделить забыли. С каким удивлением я всегда смотрела на людей, которые смеются, ругаются и плачут, не понимая, почему я так не умею. Почему мне не хочется заплакать, когда больно, почему не хочется улыбаться, когда весело. Да и весело или грустно мне никогда не бывает. По очень простой причине.