Тьма обняла меня за плечи, а я раскинула руки и, борясь с желанием зажмуриться, зорко всматривалась во мрак, опасаясь проворонить спасительное облако. Наверное, любой человек, окажись несчастный на моём месте, схлопотал бы сердечный приступ, но я не раз летала, будучи душой. И ощущение полёта по-прежнему слишком пьянило меня и окрыляло, чтобы пугать до смерти.
Ураганный порыв ветра подхватил меня и закружил, когда проклятый шар врезался в облако, красиво взорвавшись и напоследок под удобным ракурсом осветив сумрачное небо. Ага!.. Я вытянула руки и успела ухватиться за небольшой небесный островок. Ладони утонули в холодной вязкой вате, но я с горем пополам нащупала ледяной остов облака, вцепилась в него мёртвой хваткой и повисла над пропастью. Моя обычная удача пока ещё со мной...
В считанных метрах от моего пристанища просвистела очередная звезда ярко-зелёного цвета, и я невольно съёжилась. И опять – пронесло... Я перевела дух и, из последних сил вскарабкавшись на облако, растянулась на пузе, закрыла глаза и пообещала себе в пару минут не двигаться и ни на что не реагировать, и слово своё сдержала. Мимо меня с рёвом проносились разноцветные шары, глухо взрываясь где-то внизу, а я отдыхала, погрузившись в облачную пену и не открывая глаз. Пока моё убежище не накренилось под чьей-то тяжестью, едва не стряхнув меня вниз.
Так. Приплыли.
Первой моей мыслью было: «Яшка!» Я же совсем забыла о своём подопечном! А ведь он совсем неподготовлен к природным катаклизмам местного масштаба, да и Словом толком не владеет... Я порывисто приподнялась на локтях и уставилась на лошадиные копыта. О, чёрт, принесла же нелегкая... Надо мной возвышался угрюмый призрак очередного всадника. Мор – собственной персоной, прошу любить и не жаловаться.
Как я и предсказывала, он оказался совершенно чёрным. Чёрный лохматый конь устрашающих размеров, но дохлый и вялый. Чёрные одежды, развевающиеся вокруг высокой, болезненно тощей фигуры, на фоне которых особенно жутко смотрелось бледное, изъеденное язвами лицо всадника. И четыре чёрные тени, притаившиеся за его спиной и неудачно изображающие полы длинного рваного плаща. Вот те и Яшка...
Неловко сев, я обречённо посмотрела на всадника. И ничего не скажешь, и ничего не сделаешь... Слово мне больше неподвластно, а в своей настоящей силе я так и не разобралась. И теперь понятия не имела, что делать с всадником Апокалипсиса. И мудро решила подождать, пока он сделает первый шаг, а дальше действовать по обстоятельствам. Благо заторможенной реакцией я не страдала, и опыта подобных стычек у меня хоть отбавляй. И ни бледными физиономиями, ни дурными красными глазками живности меня не напугать, да. И только попробуй тут чихнуть, зараза такая! Меня вообще никогда ни одна болезнь не брала, да и не липнет зараза к заразе.
Я осторожно попятилась, остановившись у края облака. Нет, я пока не собираюсь нырять вниз, подальше отсюда... Просто неприятно, когда над тобой угрожающе нависает эдакая махина. Всадник же на мои поползновения не реагировал, как и на моё присутствие. Стоял себе спокойно и не подавал признаков жизни. И смерти. Я насторожилась. И не поймешь, что у него на уме, потому как он мёртв давно и навсегда, и не предскажешь последующих действий, а это вдвойне опасно... И ладно всадник не шевелился, так и его конь тоже замер на месте. Словно они оба ждали знака свыше, чтобы приступить к активным действиям.
На всякий случай я мысленно активировала свой оберег, чувствуя, как по моему телу поползла защитная... плёнка, что ли. Не знаю. Но странная субстанция вроде недавнего щита определённо появилась. К тому же из-за неё я отчего-то прибавила в весе и теперь, сидя на краю небесной пропасти, боялась пошевелиться. И когда мимо моего облака с противным свистом промчался очередной пылающий шар, я с ужасом разглядела этот «щит».
Вокруг меня образовался мыльный пузырь! Конечно, из-за прозрачности я сразу его не разглядела, но когда на оболочке заплясали красные искры звёздного «хвоста»... Впечатляющее зрелище, скажу я вам. И заодно стало понятно, почему я чувствую себя неповоротливым чудищем весом в тонну. Пузырь стал частью меня, продолжением моей кожи. И на нём, в области моей, простите, пятой точки, сиял, разгоняя мрак, символ оберега.