Адалина, к сожалению, знала, что чувствовали мальчишки.
Однажды, когда ей было семь, отец пришел к ней в комнату, чтобы прочесть перед сном историю про путешественника. После он сообщил ей о длительной и вынужденной поездке по делам его семьи, которая находилась в Страсбурге, небольшом городке на востоке Франции. Он обещал приехать через несколько месяцев, которые на деле затянулись на три года.
Адалина очень скучала по нему. По их урокам французского, которые всегда были очень веселыми. По их прогулкам и играм в саду. По колдовской практике, после которой отец угощал девочку шоколадом за её успехи. По кратким мгновениям, когда она сидела у него на коленях и жаловалась на свой нос, который ей всегда казался большим и вздернутым кверху.
К моменту их встречи, после затянувшегося отъезда, Адалина уже не помнила, каково это - иметь отца. Даниэль Моретт стал для неё далеким воспоминанием, погребенным под чередой жизненных событий. Поэтому, когда он пропал снова, она уже не грустила. Лишь раз позволила себе заплакать, осознавая, что не нужна ему.
И не только ему…
Из-за его постоянного отсутствия между родителями Адалины разверзлась пропасть. Марьяна стала отдаляться от дочери в попытках наладить свою жизнь и познать тонкий вкус свободы, который ранее не ощущался из-за определённых запретов сопровождавших её с младенчества. Уже будучи взрослой, Ада начала понимать свою мать. У той совсем не было детства. Она вместе с Лидой помогала с воспитанием остальных шестерых детей. У них имелись няньки и целый штат прислуги. Но те не могли заменить младшим родителей и дать то тепло, какое были способны подарить старшие сестры. Марьяна просто устала и хотела спокойной жизни для себя. Она хотела любви. Поэтому Адалине не повезло. Вместе с отцовской она лишилась и материнской ласки тоже.
Девушка выросла с ощущением, что её не любят. Поэтому, когда в академии Давид начал проявлять к ней знаки внимания, она бросилась во вспыхнувший между ними огонь и сгорела. Дотла. Она ни о чем не жалела.
— Ада, — тихонько позвала Жанна.
Адалина вздрогнула. Она так углубилась в мысли, что не заметила, как им подали чай, топленые сливки, несколько видов сыра и тёплые сдобные булки с вареньем.
— Прости, — сказала девушка. — Я отвлеклась. На чем мы остановились? Ярослав и Олег, они…
— Ада. Здесь граф Золоторев, — Жанна кивнула куда-то за спину девушки.
Та обернулась. Катерина стояла в нескольких шагах от неё. Поняв, что Адалина пропустила сказанную минутой ранее информацию, она всплеснула руками и повторила:
— Господин Золоторев приехал, милочка. И он хочет тебя видеть.
— Ох! — воскликнула она и поправила волосы, струящиеся по плечам. — Так неожиданно...
Адалина встала и разгладила складки на платье. Сегодня её выбор пал на темно бордовое одеяние с черной кружевной отделкой. Встретив её в достаточно скромной одежде, вполне подходящей для скорбящей жены, граф не будет уподобляться Лиде и упрекать за несоблюдение траура. Ни к чему ей были лишние мысли по этому поводу.
Адалина замешкалась, не зная, как ей поступить - попросить Катерину пригласить его разделить с ними завтрак или встретить гостя самостоятельно? Всё же она покинула столовую, чтобы поприветствовать его.
Сергей Золоторев был шестидесятилетним высоким мужчиной с темными волосами и густой проседью в них. Рост, да и внешность Жак унаследовал от него.
Граф печально улыбнулся при виде девушки и слегка поклонился.
— Здравствуйте, Адочка.
— Добрый день, — Адалина сделала книксен и тоже слегка улыбнулась.
— Простите за внезапное вторжение. Я был недалеко и решил повидать вас. Если это уместно?
— О чем речь, Сергей Георгиевич! Мы ведь не чужие люди. В этом доме вам всегда рады! Вы уже завтракали? Присоединяйтесь, пожалуйста, к нам.
Граф не смог отказать и прошел в столовую вслед за Адалиной. Катерина распорядилась, чтобы им подали дополнительную чашку для чая.
Жанна при виде гостя встала и поприветствовала его точно также, как это сделала ранее Адалина. Тот кивнул ей и опустился на свободный стул.
— Я планировал нанести вам визит на будущей неделе, но не удержался. Где же Мария Максимилиановна и остальные?