Жак перевёл взгляд на их руки и погладил подушечками пальцев нежную девичью кожу. Затем хитро улыбнулся и уверенным тоном заявил:
— Это будет отличная сделка, если мы поженимся.
Адалина поперхнулась воздухом и подскочила на ноги.
— Вы ведь это не серьезно? — процедила она сквозь зубы.
— Серьезнее некуда, — ответил Жак.
Не удостоив его и взглядом, Адалина в спешке собрала свои записи над которыми трудилась целый день, позвала служанку и, не разбирая перед собой дороги, ушла прочь. Её одолевало смятение. Как мог Жак так легкомысленно разбрасываться словами, которые могли существенно повлиять на них обоих? Как мог он предлагать такое, после её признаний о разбитом сердце? И всё же, чуть позже, успокоившись, она не могла не признать гениальность его предложения.
Тот жаркий июльский день 1860 года не располагал к опрометчивым решениям. Но Адалина, хорошенько обо всём подумав, написала Жаку письмо и ответила ему согласием, не зная, что через пять лет останется одна и ни с чем. Она все ещё была несчастна и несла на себе проклятие. Их путешествие не было бессмысленным, но оно не принесло результата. Только новые разочарования.
Адалина тяжело вздохнула, тряхнула головой, прогоняя воспоминания, и углубилась в изучение травника. Ни через час, ни через два она так и не узнала для себя ничего нового. Книги были достаточно старыми, чтобы не включать в себя недавние открытия, а значит, Адалине придётся навестить доктора Пеля и деликатно выведать у него то, что её волнует.
Оставив книги на столе, девушка позвала к себе служанку, и они вместе отправились домой.
Сил на какие-либо визиты у Адалины не было, поэтому она решила переждать день другой, прежде чем отправляться за ответами на свои вопросы. Для начала ей нужно было отдохнуть и обдумать всё, что случилось за день. А случилось ведь не мало. Новость о новом доме до сих пор казалась неправдоподобной. Адалине ещё предстояло сообщить о ней семье.
Она сделала это за ужином. Бабушка удивленно охнула, а Арина воскликнула:
— Какие щедрые подарки! — Она хищно улыбнулась и покачала пальцем перед лицом племянницы. — Только не оставайся с графом наедине. Кто знает, что он потребует в благодарность…
Лида, сверкнув глазами, злобно оскалилась, а Алина, наоборот, ничего не сказала и никак не отреагировала. Она молча переживала печаль относительно Николая и ничто происходящее вокруг её не волновало.
Вечером, лежа в постели, Адалина безучастно смотрела в окно. Солнце, слегка касаясь краешком горизонта дарило городу неповторимые светлые сумерки. Из-за слов Арины она чувствовала себя оскорбленной. Ей хотелось собрать вещи и покинуть дом как можно скорее, но у неё пока не было ключей от особняка в Павловске, да и Давид ради встречи с ней прибудет именно сюда. Остаётся лишь ждать и терпеть родственников.
От гнетущих мыслей девушку спасла Жанна. Сегодня корзину с едой заменяла маленькая тарелка с бутербродами. Адалина к ним не притронулась. После разговора за ужином кусок в горло не лез.
— Ада, — осторожно начала Жанна, присаживаясь на край кровати. — Не злись на них. Ты же знаешь, какие они… лицемерки!
— Мне всегда было интересно, почему ты не такая? — Адалина вопросительно изогнула брови.
— Может и такая. Только не с теми, кто мне дорог.
Девушки немного помолчали. Жанна забралась на кровать с ногами, подоткнула под себя ночную сорочку и взялась за еду.
— Ада, я пойму, если ты не захочешь со мной говорить сейчас, — продолжила она, чувствуя настроение племянницы. — Только скажи. Я не буду настаивать.
— Нет-нет! — запротестовала девушка. — Всё хорошо, правда. Мне стоило давно научиться пропускать их колкости мимо ушей. А ты заслуживаешь правду. Не вижу смысла оттягивать разговор из-за плохого настроения, — Адалина села удобнее и обняла подушку. Вздохнула поглубже и начала свой рассказ: — Жак появился в нужный момент. Я нуждалась в поддержке и рассказала ему о проклятии и о том, что мне нужно попасть в Русалочью долину, чтобы очиститься. Тогда он предложил мне сделку, которая показалась… разумной и оправданной. Жак сопровождал бы меня по разным местам и защищал, а я в ответ научила бы его колдовать.