Жанна уставилась на Адалину, как на сумасшедшую. Отложила в сторону недоеденный бутерброд и сказала:
— Ада, всё это звучит как бред! Ты правда поверила во все это? Он определенно преследовал какие-то иные цели…
— Например? — Адалина сузила глаза.
— Например, ты! Богатая, образованная, красивая! Любой был бы рад взять тебя в жены.
— Ты не права! — зашипела Адалина, чувствуя обиду за Жака. — Он шел по пути своего предназначения. Он был очень благородным человеком, а я пользовалась тем, что Жак мог мне дать. Его защита была для меня важнее всего…
— Ни за что не поверю, что мужчина, связанный брачными узами с молоденькой барышней, ни разу не заявил о своих правах…
— Придется поверить! Он ни разу… не поступил бы так… в отличии от меня.
— Не может быть! — Жанна подползла ближе.
— Может. Жак, он… Он знал, что я люблю Давида. У нас был взаимовыгодный союз, понимаешь? И он пообещал мне, что не будет претендовать на мои чувства.
— Ох…
— Но он обманул. Ты же слышала, что сказал мне сегодня Сергей Георгиевич?
Жанна кивнула.
— Это я виновата. Это я дала ему ложную надежду. — Адалина покачала головой и отвернулась. — Я была в таком отчаянии… После свадьбы мы отправились в Скандинавию на поиски Русалочьей долины и застряли там на два года. Это место было невероятно сложно найти, понимаешь? А когда нашли, то…
— Ничего не получилось, — догадалась Жанна.
— Ничего.
Перед глазами четко вырисовывалось событие трехлетней давности. Туманная дымка над озером, тающие в рассветном небе звёзды и Жак, выходящий из тени деревьев по направлению к Адалине. Он одним движением набросил на голые мокрые плечи девушки шерстяной плед и сел перед ней на колени. Взгляд упал на запястье. Метка была всё ещё там.
— Как это возможно? — спросил он и погладил пальцем тонкую кожу.
Адалина всхлипнула и вскинула на него покрасневшие глаза. Всю ночь она провела в водах, что омывали её тело в серебристом свете луны. А когда вышла на берег - замерзшая и уставшая, то разрыдалась от того, что магия озера оказалась бессильна перед древним проклятием.
— Я не знаю, — шепнула она, не замечая новых слезинок, дрожащих на ресницах.
В этот момент Адалина медленно распадалась на части, осознавая, что путь, который они проделали, привел их в никуда.
Жак взял её лицо в свои ладони и бережно вытер мокрые щеки, а потом сильно сжал их, когда девушка резко потянулась к нему и поцеловала.
Это было неожиданно для обоих. Адалина не до конца осознавала, что делала. Она топила разочарование в новых ощущениях и забывалась под прикосновениями горячих рук. Хваталась за последнюю соломинку, чтобы не впасть в пучину отчаяния и не сойти с ума от понимания, какими тщетными были её попытки в борьбе с черной магией.
Жак выглядел обескураженным. Опустив Адалину на плед, он увлекал её в томительные ласки и неспешно целовал бархатистую кожу, стирая с лица затравленное выражение.
Яркое блаженство охватило их обоих. Оно вспыхивало ярким пламенем внутри, а затем неминуемо шло на убыль и гасло окончательно. А после того, как всё закончилось, они долго лежали с закрытыми глазами, чувствуя на коже солнечные поцелуи.
Где-то вдалеке плескались русалки. Где-то внутри умирала надежда...
Адалина сморгнула наваждение. Тот рассвет, проведенный в объятиях Жака, растаял перед её взором. Взгляд голубых глаз, не серых, внимательно изучал её лицо.
— А что потом? — спросила Жанна.
— А потом мы искали ответы среди шаманов и ведьм. Побывали ещё в пяти странах и… черт, я так много всего пыталась сделать… — Адалина откинулась на спинку кровати. Она чувствовала себя разбитой. — Что сейчас я уже не думаю, что можно что-то исправить.
— Кто знает, — протянула Жанна. — Ты хотя бы пыталась.
Они снова уснули вместе, перед этим размышляя и подбадривая друг друга. Прежде чем сон сморил Адалину, она вспомнила слова Жака: «Гадалка предсказала мне судьбу до самого её конца». Знал ли он тогда, что она оборвётся так скоро?