Утром Адалина почувствовала волнение, какого не испытывала уже очень давно. Она знала, что именно послужило причиной этому ощущению, и металась в сомнениях: стоит ли ей перед встречей с Давидом принять зелье или нет? Чего стоило ожидать от его визита и как нужно себя вести? Мысли накладывались друг на друга и нервировали, окутывая душу тонкой паутиной тревоги и беспокойства.
Девушка привела себя в порядок после сна и села за туалетный стол, чтобы заняться прической. Взглянула в отражение в зеркале и вдруг заплакала.
Адалина испытывала не только волнение, но и страх со стыдом. Ей бы горевать по Жаку, а она думает о Давиде. О том, что ей придётся объяснить своё давнишнее поведение, но что сказать, не знала. Разум пытался удержать равновесие среди хаоса мыслей. Увы, эти попытки были тщетны. Слёзы беспрерывным потоком лились из глаз, приводя девушку в смятение. Она не могла взять под контроль эмоции, поэтому на краткий миг позволила себе прочувствовать их и погрузиться в уныние.
Это мгновение слабости покинуло её так же быстро, как и настигло. На замену ей пришла усталость и желание обрести внутренний покой. Внешняя стойкость и самообладание разрушались. Адалина предполагала, что виной тому было зелье, которое на протяжении пяти лет не давало волне эмоций вылиться наружу. С этим нужно было срочно что-то делать…
Через час, когда волосы были уложены, а на лице не осталось и следа слез, Адалина вышла из своего укрытия и спустилась вниз. В поместье царила тишина. Домочадцы ещё спали.
На кухне уже хлопотали слуги. Адалина примостилась за столом и попросила подать чай.
— Милочка, что-то ты рано сегодня, — проворковала Катерина и поставила перед девушкой чашку. — Совсем бледная. Что случилось? Хочешь перейти в столовую?
Адалина отрицательно покачала головой.
— Все хорошо, — сказала она и отпила немного чая. Тут же перед ней выставили блины со сметаной и калачи. — Сегодня приедет господин Каримов, чтобы обсудить со мной условия работы. Я немного волнуюсь.
— Ах, не стоит! — Катерина замахала руками. — Ты лучший зельевар из всех, кого мне доводилось знать. Переживания бессмысленны!
Адалина не стала спорить. Улыбнулась и притянула к себе тарелку с тонкими кружевными блинчиками. Она с удовольствием их съела и попросила ещё чаю. Ей не хотелось так скоро покидать уютную кухню, где витал манящий аромат свежей выпечки.
— Катерин, а Катерин! — позвала Адалина женщину и подперла щеку рукой. — Ты всегда была ко мне добра.
— Это так, — утвердительно кивнула та.
— Может, и сейчас ты поможешь мне понять себя?
— Расскажи, что тебя гложет.
— Я… не чувствую того, что должна.
— А кто сказал, что ты должна чувствовать что-то определенное? — Катерина заглянула в лицо Адалине и улыбнулась.
— Но… это было бы верно… — с сомнением в голосе проговорила девушка.
— Прекрати. Будешь ли ты счастлива и свободна от предрассудков, если будешь поступать так, как верно, а не так, как хочешь сама?
Адалина закусила губу. Эти слова нужно было хорошенько обдумать. Пусть Катерина и не была колдуньей, но любое её слово действовало на девушку совершенно магическим образом. Оно вселяло надежду. Оно грело сильнее материнских объятий.
Адалина с благодарностью посмотрела на Катерину и, наконец, покинула кухню. На душе стало намного легче, грядущая встреча уже не казалась такой волнительной, поэтому Адалина решила довериться случаю и не принимать подавляющее зелье.
Давид прибыл через три часа. Девушка заметила его экипаж на подъездной дорожке, когда читала книгу у раскрытого окна. Тут же трепет внутри заставил сердце биться чаще, а желание забиться в угол и не выходить из комнаты вспыхнуло с невиданной силой.
— Тише! — приказала сама себе Адалина, закрыла книгу, а затем и окно. — Это всего лишь встреча со старым другом.
Она взглянула на себя в зеркало, пригладила выбившиеся пряди и повернулась к сундуку. Несколько шагов отделяло её от вещи, которая могла бы спасти положение. Искушение поддаться было велико, но Адалина отмела эту мысль и решительно вышла из комнаты.