Тут уже и большая часть остальных, не скрывая любопытства и презрения во взгляде, оторвались от своих тарелок и повернулись к девушке. Ада, как ни в чем не бывало, продолжала трапезу.
Алина и Арина, сестры-близнецы и средние дочери Марии Максимилиановны, о чем-то тихо шептались между собой - одинаковые, как две капли воды, они даже жестикулировали синхронно. Жанна - младшая в семье, - лишь тихо вздохнула, точно зная, что последует дальше. Не прошло и минуты, как поднялся гвалт, среди которого можно было разобрать следующее: «позор семьи», «ничем не лучше матери» и другие нелестные выражения.
«Добро пожаловать домой», — подумала Ада. После того, как тарелка с сытным жирным творогом опустела, девушка запила съеденный ужин остывшим киселем. К этому моменту семейство немного поутихло.
— Ничего другого я от вас не ожидала, — сказала Ада и снова улыбнулась, зная, как сильно раздражает тётушек её манера держаться спокойно. — За пять лет я повидала многих людей, чьи характеры и моральные ценности кардинально различались. Познакомилась с культурой и обычаями разных народов, от Франции до Скандинавии. Со многими мне удалось найти общий язык, и только здесь, в нашем доме, я всю жизнь сталкиваюсь с осуждением. Не удивительно, что вы все одинокие и несчастные! Кто же вас таких терпеть-то станет?
Лида насупилась. Её круглое бледное лицо, обрамленное частично поседевшими кудрями, покрылось красными пятнами от злости. Бабушка приоткрыла рот от такого дерзкого заявления. В её глазах читалось удивление от возмутительной наглости со стороны внучки. Жанна покачала головой, что-то пробормотала под нос и принялась за пирог, который Адалина не успела отведать. А сестры-близнецы с оскорбленным выражением на лицах что-то фыркнули. И только двое сыновей Алины не проявляли никакого интереса к разговору.
— Сегодня я получила письмо с предложением о работе, — спокойно продолжила Адалина. — И если до ужина я не была уверена в положительном ответе, то вы помогли мне сделать выбор. Уж лучше я целый год буду жить в Академии, чем каждый вечер слушать сплетниц, которые не умеют проявлять тактичность и понимание. — Девушка встала из-за стола и повернулась к бабушке. — Бабушка, с вашего позволения, я оставлю вас.
— Ступай, — та махнула рукой, позвала Катерину и наказала ей проводить внучку до спальни.
Все считали Лебедевых чудесной семьёй. Вот только о лицемерии некоторых её членов никто не знал. Адалина всегда чувствовала себя чужой среди них. Впрочем, как и Жанна. Как и Аркадий, единственный сын Лиды, которого, к сожалению, сегодня не было с ними за столом.
Эти трое росли и учились вместе. Их не коснулось влияние семьи, потому что они постоянно были увлечены новыми открытиями, книгами, колдовством и друг другом. Мир, который они создали для себя сами, захватывал их больше, чем всё остальное. Но за годы, что Адалина провела вдали от дома, Жанна и Аркадий могли измениться. Девушке ещё предстояло это узнать.
— Ну, милочка, — пробормотала Катерина, ступая следом за Адалиной. — Столько лет прошло, столько лет… А язык за зубами держать так и не научилась. Совсем как Марьяша.
— С какой стати, — вызывающе проговорила девушка. Она подхватила юбки, чтобы они не мешали подниматься по лестнице. — Я и так натерпелась, пока жила здесь. Кто-то должен поставить их на место.
— Бесполезно! — Катерина потрясла головой. Несколько серебристых прядей выбились из-под чепчика.
— Знаю! Но скажи, Лида такая смешная, когда злится и краснеет, да?
Катерина залилась грудным смехом и воровато осмотрелась. Они уже находились на втором этаже, где располагались жилые комнаты. Половина из них пустовала. Но, несмотря на это, их продолжали убирать на случай, если кому-то из детей захочется вернуться в родной дом. Адалина задержалась у третьей двери слева от лестницы и потрогала массивную ручку.
— Ты знаешь, где она? — спросила девушка уже безо всякой веселости в голосе. Адалина говорила о своей матери - Марьяне Моретт, у которой была вредная привычка - надолго исчезать из жизни своей семьи. И Адалина обошлась без уточнений, зная, что Катерина поймет, о ком идёт речь.
— Два года назад она уехала в Скерневице.
— В Польшу? Зачем? — Адалина повернулась к служанке. Та выглядела взволнованной.
— Как же зачем? — та всплеснула руками. — Подальше от всех. Разве ты не получала от неё весточку? — в голосе слышалась надежда.
— Нет. Я наложила на себя защиту, когда уехала. При всем желании меня бы никто не нашел.
— То-то я понять не могла, почему же ты мне не отвечаешь! — Катерина уперла руки в бока. Выглядела она недовольной. — Чем же ты думала? А если бы что-то случилось, и ты понадобилась здесь?