— Да кому я нужна, Катерин, — Адалина горько усмехнулась и сморщила нос. Служанка на это лишь тяжко вздохнула. — Ступай вниз. Спасибо, что хотя бы ты остаёшься прежней.
Женщина вмиг смягчилась и обняла Адалину. Она всегда была к ней добра. Заботилась о ней, когда Ада была ещё ребенком, и поддерживала каждый раз, когда дома происходили случаи подобные сегодняшнему ужину. Именно поэтому ей было позволено обращаться к некоторым членам семьи на «ты», но не в присутствии старших.
Погладив девушку по спине и пожелав приятных снов, она удалилась, оставляя за собой абсолютную тишину.
Через несколько часов, когда Адалина уже лежала в ворохе подушек и разглядывала цветочные узоры на стенах, кто-то постучал в дверь. И когда она отворилась, в проёме показалась знакомая тонкая фигура.
Жанна скользнула внутрь комнаты, стараясь не шуметь. Её руки были заняты корзиной, поэтому дверь она захлопнула ногой. Вышло громче, чем ожидалось. Адалина поднялась с подушек, присматриваясь.
Облачённая в ночную сорочку, Жанна казалась ангелом: волосы цвета пшеницы струились по спине, а во взгляде плясали искры неподдельного интереса и решимости.
— Ну наконец-то, — проговорила Адалина и протянула руки к корзине. — Я уже думала не придешь.
Ещё со времен Академии девушки повадились ходить друг к другу после отбоя. Где бы они ни были: дома или в стенах учебного заведения, несколько часов перед сном они тратили на разговоры и украденную с кухни еду. Однако в этот раз Жанна решила обойтись не только съестным - что-то громко звякнуло внутри корзины. Это стопки ударились о стеклянную бутылку.
— Ох, смородиновая наливка! Катерина нас выпорет, когда обнаружит пропажу, — сказала Адалина и подтянулась на руках повыше, чтобы было удобнее расставлять принесенное добро на широкой тумбе.
Первым делом она повела рукой над свечами, отчего они тут же зажглись. Несмотря на белые ночи из-за туч и прошедшего дождя, в комнате было достаточно темно. Мягкий желтый свет красиво лег на лица девушек. Они улыбнулись друг другу и принялись опустошать корзину. Жанне удалось стащить и заливное, и икру, и сыр, и маринованные грибы, и хлеб. Всего понемногу.
— Наливай, — сказала гостья и легла на край кровати, на живот. Она начала болтать ногами, не отрывая взгляда от племянницы.
Адалина выполнила просьбу и протянула Жанне стопку. Они выпили, перебили сладость во рту икрой и посмотрели друг на друга.
— А теперь рассказывай, — потребовала Жанна с серьезным выражением лица.
Адалина вздохнула, зная, что от неприятного разговора ей не уйти.
— Признаюсь, я не знаю, с чего начать.
— С самого начала. Ночь впереди длинная. До обеда нас не хватятся. Ты мне сейчас за всё ответишь. За то, что бросила нас. За то, что выскочила замуж и ничего нам не сказала, — Жанна выглядела возмущенной. Её голубые глаза были широко открыты, Адалине стало неловко от обрушившейся на неё тирады. — Мы с Аркашей поклялись не разговаривать с тобой до конца жизни.
Ада засмеялась.
— Тогда почему ты здесь? — Она повела рукой в сторону тумбы и вопросительно изогнула бровь.
— Потому что соскучилась, — Жанна грустно улыбнулась.
На несколько секунд в комнате повисла тишина, а между девушками пролегла невидимая нить понимания и поддержки.
— Сначала так сначала, — сдалась Адалина и вновь наполнила стопки. — Ещё раз выпьем. Иначе я не выдержу…
В этот раз она решила не глушить свою боль зельем, а позволила себе её почувствовать. Ада делала так иногда, ей это было необходимо, чтобы помнить о том, что она жива. А сейчас, в присутствии Жанны, девушка не хотела скрываться. Хотела быть искренней и честной. Адалина одним махом выпила наливку, потянула носом воздух и села удобнее в изголовье кровати. Жанна подвинулась ближе, не скрывая своего интереса.
— Я не просто так выскочила замуж… Ты же не думала, что я оставила Давида ради неизвестного француза? — Ада по-птичьи склонила голову и продолжила: — У меня была серьезная причина для всего этого.
— Какая же?
Сузив глаза, девушка задумалась, решая, с чего ей начать нелегкий рассказ. Мысли путались, ведь столько всего произошло. Всё же стоило действительно вернуться в самое начало…
— Ты знаешь что-то о нашем проклятии?
Жанна нахмурилась и потянулась к хлебу. Отломила кусочек и недоуменно спросила:
— О каком ещё проклятии?
— Значит, не знаешь… — Адалина потянулась вперед и обвила запястье правой руки Жанны пальцами. Она указала на крошечную метку в форме пера, что четко выделялось на светлой коже. — Это не родимое пятно, Жанна. Это печать проклятия. И наложила его на нас первая жена нашего прапрадеда. Ты же знаешь, он бросил её с двумя детьми…