Не договорив, Адалина схватила бутылку, которая была уже наполовину пуста, и щедро плеснула в стопки. Несколько капель пролилось на тумбочку.
— Так у тебя получилось? — Жанна в надежде посмотрела на Аду.
Та выпила и облизнулась. Ответ был очевиден.
— Печати всё ещё на месте, — Ада продемонстрировала своё запястье, которое в точности повторяло метку Жанны. — Так что нет. Ничего у меня не вышло… И я не знаю, что ещё можно сделать, чтобы прекратить это.
Ещё никогда разочарование не было таким болезненным, как в эту минуту.
— Мне так жаль… — шепнула ночная гостья и откинулась на подушки, касаясь головой плеча Адалины. — Но ты мне… ведь расскажешь, как ты пыталась? — голубые глаза закрывались против воли. Жанну клонило в сон.
— Расскажу, — кивнула девушка и зевнула. — Обязательно расскажу. И про русалочью долину, и очищающие воды, и про черного ворона… Спи, Жанночка. Завтра долгий день.
Адалина потянулась к тумбе и одним движением руки погасила свечи. Тучи за окном рассеялись. В дом потихоньку прокрадывался новый день.
Глава 2. Решения, принятые по глупости.
Лучи солнца робко пробивались сквозь тюль, скользя по полу и пытаясь дотянуться до двух девушек, что спали среди смятых и сбившихся в кучу простыней. Адалина сморщила носик, когда один из лучей коснулся её лица, и нехотя открыла глаза, замирая в предвкушении нового дня.
Голова была тяжелой, но не от количества выпитого накануне, а от мыслей. Девушка чувствовала себя так, словно она всю ночь работала и безостановочно думала. Ей срочно требовалась новая порция зелья, чтобы выйти из этого состояния, но сил встать не находилось. Адалину хватило лишь на то, чтобы свесить ногу с кровати.
Жанна шумно сопела рядом. Её умиротворенный и беззаботный вид напоминал о давних временах, когда они были глупыми и молодыми девушками, влюбленными в жизнь. Как же хорошо было раньше! Сейчас, ощущая внутри тяжесть потерь и разочарований, Адалина не представляла, что сможет заново научиться жить по-настоящему и улыбаться от счастья. Ей бы хотелось, но…
Но реальность взрослой жизни оказалась куда жестче, чем девушка представляла её себе в юности. Ещё пять лет назад Адалина была полна любви и надежд. Сейчас от этого всего остались лишь осколки, которые она бережно хранила в глубине души.
Неспешные мысли привели её к Жаку, а от него и к Давиду. В тишине утра думалось куда лучше, чем в другое время. Поэтому Адалина, всё ещё ленивая после сна, не встречая внутри никакого сопротивления, позволила воспоминаниям ворваться в сознание и унести её назад в 1860 год. В день, который изменил всю её жизнь.
Это были похороны Ульяны Владимировны Успенской, прабабушки Адалины. В поместье, где собралось около сотни человек, чтобы проститься с усопшей, было очень душно и тесно. Девушка стояла в сторонке, прижимая к лицу промокший насквозь платок, и смотрела в окно, за которым накрапывал дождь.
Отовсюду слышались тихие, сочувствующие голоса. Все присутствующие, от дальних родственников до друзей, вспоминали, какой Ульяна Владимировна была доброй и радушной, и вслух высказывали сожаление о её смерти. Но стоит признать, смерть не была неожиданной. Старость сделала своё дело. Ульяна Владимировна даже до правнуков дожила.
В зале, где проходила церемония прощания, густо пахло ладаном. С каждой секундой находиться здесь становилось всё невыносимее. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто её не хватится, Адалина прошла по коридору и попала в кабинет, который раньше принадлежал Максимилиану Афанасьевичу Успенскому, а затем и его зятю - Лебедеву Андрею Дмитриевичу, покойному мужу бабушки Адалины.
Кабинет находился в северной части поместья. Здесь было темно из-за густых зарослей, что росли за окном. Именно поэтому даже в самые солнечные дни здесь всегда горели газовые лампы. Однако в этот день никто не озаботился дополнительным светом. Надобность в пользовании кабинетом в день похорон отпадала.
Адалина шумно высморкалась в платок и на ощупь двинулась к столу, чтобы зажечь свет. Однако какое-то шевеление сбоку сбило её с пути.
— Кто здесь? — хрипло спросила она и обернулась, пытаясь рассмотреть неизвестного, который при её появлении вскочил с дивана и выпрямился во весь рост.
— Прошу прощения, — голос был Адалине не знаком. В нём явно слышался французский акцент из-за недостаточно четкой буквы «р». — У меня от запаха ладана кружится голова, и я искал тихое место, где можно спокойно подумать.