И это застало Наследного Принца врасплох. Среди зрителей воцарилась тишина.
Гул дерева разносился по воздуху. Едва сдерживая Уилла, Эдмунд был вынужден шаг за шагом отступать. Я не осмеливался подбодрить его. Не осмеливался усмехнуться.
Я держал рот на замке и не сводил с них глаз, когда Уилл нанес удар по ребрам Эдмунда. В прошлом этого было бы достаточно, чтобы положить бою конец. Уилл заявил бы, что выиграл, и отступил.
Уилл продолжал наступать.
– Возможно, тебе следует быть более осторожным со своими просьбами, брат.
Я не знал, выдержит ли мое сердце это, и, хоть и понимал, что такое не случится, часть меня не могла сдержать возгласов в голове.
Убей его, Уилл, убей его, и покончим с этим!
Я не мог убить Эдмунда, но Уилл мог и был вправе сделать это и занять положение Наследного Принца.
Словно услышав мои мысли, Эдмунд внезапно присел, избежав сильного удара по голове, схватил горсть песка и швырнул его в лицо Уиллу. Тот старался держать глаза открытыми. Слезы текли по его щекам, он напрягался, щурясь, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь песок.
Воспользовавшись моментом, Эдмунд взмахнул своим жезлом, нанеся идеальный удар в челюсть Уилла, треск дерева и ломающейся кости прогремел в тишине.
Уилл упал навзничь, глаза закатились. Кровь капала из рассеченной кожи, обнажившей кость.
Эдмунд повернулся и улыбнулся мне, показав клыки.
– О боже. Порой мне кажется, я не ведаю, насколько силен.
Все вокруг нас сдержанно зааплодировали. Эдмунд помахал им рукой и поклонился. Они сделали это потому, что я годами учил их, как вести себя рядом с Наследным Принцем.
– Капитан, – рявкнул я Скарлетт, изо всех сил пытаясь сдержать растущую ярость. – Отведите юного принца к медикам. Нужно убедиться, что челюсть восстановится ровно, и клыки не раздроблены. – Я впился в Эдмунда взглядом, не потрудившись скрыть гнев. Он точно знал, что я к нему чувствую.
Он улыбнулся.
– Ну что? Вы готовы встретиться со мной на поле боя, Генерал?
Это… интересно. Он редко предлагал мне спарринг, потому что знал, что я могу победить в нем, выбив при этом оба клыка и глаза.
Эдмунд не был бойцом. Он больше походил на паука, плетущего паутину и ожидающего, когда его жертва совершит ошибку. А значит, он что-то замышляет.
– Как пожелаете, – протянул я, выставляя перед собой жезл и постукивая им по его предплечью.
Жезлы зазвенели в знак приветствия. А после я скользнул в сторону, отступив назад, когда он с разворота нанес удар.
Я подпускал его, позволяя гоняться за мной по кругу. Уилл отталкивал его, и я позволял ему подходить ко мне, всегда оставаясь вне досягаемости. Держа конец своего жезла, я направил его к его ноге и ударил по лодыжке, заставив Эдмунда споткнуться. Ничего серьезного. Никаких существенных травм.
Снова и снова я выставлял Наследного Принца… глупцом. Опасная игра, но я был слишком зол на него за то, что он ранил Уилла. Сломанные клыки невозможно восстановить. Это единственное, что не поддается восстановлению.
Эдмунд провел рукой по песку и швырнул его мне в лицо, будто эта уловка могла сработать дважды, но я метнулся к нему сбоку, выбив его из равновесия и уронив плашмя на живот.
– Однажды, Эдмунд, – я прижал жезл к его затылку. Он взмахнул рукой. Сигнал?
По позвоночнику пробежало покалывание, и я почувствовал на своей обнаженной коже взгляд, похожий на ласку, приковывающий меня к месту, мысленно выводящий из боя.
Разгоряченный и озябший, я обернулся, когда участницы Игрищ Жатвы скользнули в дверной проем и выстроились сбоку.
А впереди них стояла…
Сиенна и ее золотые глаза, широко раскрытые и очень пристально смотрящие на меня. Мои клыки выскочили из десен и…
Удар под колени заставил меня упасть на четвереньки, а после к шее прижался жезл.
– Очень скоро, Доминик, – прошептал Эдмунд мне на ухо, – я найду ту, что так сильно отвлекает тебя.
16
Сиенна
Я смотрела вперед, пока передо мной разыгрывалась сцена. Тело Генерала двигалось так… словно он был пантерой, его шаги выглядели плавными, кожа блестела от пота.
Другие девушки перешептывались и хихикали, а я могла лишь смотреть.
Господи, этот мужчина тверд во всех нужных местах. Он взмахнул черным жезлом, соединив его с оружием своего противника, а затем просто остановился, повернувшись и уставившись на нас.