Она выигрывала мне время. Но какой ценой?
Я услышала ее болезненный крик, смутно, словно сквозь туман, но даже если бы не слышала – почувствовала его. Жгучая агония разорвала мое горло. Это ощущалось так, будто я сама была ранена, и я знала, что Энтони вонзил в нее свои чудовищные клыки.
– Нет! – взвыла я, зная, что должна продолжать бежать, но была не в силах игнорировать ее мучения.
Мгновение спустя раздался второй крик, только на этот раз это был крик мужчины.
Я моргнула, развернулась и уставилась в залитую лунным светом ночь, когда две фигуры сцепились на мосту.
– Где она, мерзкое ты чудовище?
Голос Доминика был ледяным, выводя меня из замешательства. Я, спотыкаясь, направилась к ним, пытаясь заговорить, но обнаружила, что мой голос пропал от пережитых шока и страха.
Стонущий Энтони лежал на спине, рука сжимала его горло.
– Я даю тебе последний шанс ответить, прежде чем вырву твое еще бьющееся сердце из груди.
– Она пыталась убежать. Я остановил ее. Ты должен быть рад, что я не позволил этим волкам разорвать ее на куски, – сумел прошипеть Граф.
– О-он лжет! – крикнула я, наконец обретя дар речи, и, спотыкаясь, направилась к ним. – Я вышла на прогулку, а он загнал меня в угол и попытался перетащить через мост.
Доминик повернулся и замер, увидев меня.
– С тобой все в порядке? – с беспокойством спросил он.
– Да, – заверила я его, сердце пропустило удар при виде неприкрытых эмоций на его лице. Лунный свет отразился от серебряного лезвия – Энтони удалось выхватить кинжал из-за голенища сапога.
– Осторожно! – закричала я, в ужасе наблюдая за тем, как клинок подбирался к сердцу Доминика. Вняв моему предупреждению, он обернулся в последнюю секунду, и клинок Энтони вонзился в его мускулистое плечо.
Звук трескающихся костей эхом разнесся в ночи, как и рыдания Энтони. Рука, что раньше держала кинжал, теперь висела на одной лишь рваной плоти, кость переломилась надвое.
– Твой брат оторвет тебе голову за это! – всхлипывал он, слезы текли по его лицу. – Эта девчонка тебя не стоит!
Я моргнула. В голосе Энтони послышалась ревность. Понимал ли Доминик, что именно она двигала Энтони? Не влечение ко мне, а влечение к Доминику.
Доминик, казалось, ничего не заметил.
– Да, уверен, если от тебя что-нибудь останется, он так и поступит. Потому что ты один из его людей, верно? Давай-ка посмотрим, что он будет делать, потеряв одного из своих приспешников.
Доминик крепче сжал руку на шее Энтони, и его глаза выпучились.
– Думаешь, избавившись от меня, ты покончишь со своими проблемами? – прохрипел он. – Есть еще с полдюжины таких, как я, и ты ни за что не узнаешь, кто остальные.
– Превосходно. Тогда назови их, или твоя смерть будет настолько медленной и мучительной, насколько я смогу обещать, – парировал Доминик, угрожающе дотягиваясь до неповрежденной руки Энтони.
– В этом-то и прелесть, не правда ли? – Энтони ответил сдавленным смешком, граничащим с истерикой. – Я не знаю. Никто из нас не знает. Эдмунд стирает эту часть из нашей памяти после каждой встречи, чтобы мы не могли предать друг друга. Хорошая задумка, верно?
– Можешь оставить ее при себе, потому что теперь ты мне больше не нужен, – выдавил Доминик.
Секунду спустя раздался странный булькающий звук, и я, ахнув, отвернулась. Я поняла, что все кончено, когда звук ударов ног Энтони по каменному мосту затих. Вскоре последовал всплеск двух кусков мяса, упавших в воду. Доминик обезглавил его голыми руками.
Меня все еще трясло, когда я почувствовала руку на своем плече.
– Сиенна, все в порядке. Мне… мне нужно знать, он навредил тебе? – спросил Доминик сквозь стиснутые зубы, приподнимая мой подбородок, чтобы встретиться взглядами.
Я уставилась на него, все еще пошатываясь, пока он искал ответ в выражении моего лица.
– Он прикасался к тебе? – спросил он более настойчиво.
– Нет… не в том смысле, который ты имеешь в виду, – ответила я, отдергивая руку, когда услышала хрип и фырканье.
Будь я проклята! Хавок еще жива.
Я бросилась к лошади, лежавшей в тени, и опустилась рядом с ней на колени. Ее дыхание прерывисто входило в легкие и выходило из них, густая струйка крови потекла из раны на шее.
– О, милая, хорошая девочка. Ты героиня. Ты бесценная храбрая малышка. Пожалуйста, не оставляй меня, – шептала я, поглаживая ее бархатистую мордочку в попытке хоть как-то утешить. Ее глаза закатились, а мышцы напряглись и затряслись. – Ты можешь что-нибудь сделать? – взмолилась я, поворачиваясь к Доминику, едва видя его сквозь пелену слез. – Пожалуйста.