Я спустила ноги с кровати и встала. Ни дрожи, ни боли, ни усталости.
Отлично.
Я пересекла комнату и, добравшись до двери, осторожно потянула ее на себя и заглянула в соседнюю комнату.
Там была большая гостиная с диваном и столом, а также кухня в загородном стиле с дровяной печью, пристроенной в углу. Доминик явно не вернулся оттуда, куда бы ни отправился, так что, возможно, я…
Послышался отчетливый звук плещущейся воды, и я склонила голову набок. Откуда это слышно?
Быстрый осмотр комнаты выявил еще одну открытую дверь рядом с кухней.
Я неосознанно решила пойти на звук…
И уж точно я не собиралась толкать дверь ванной и заглядывать внутрь.
Но как только я сделала это, пути назад уже не было. Я увидела обнаженную спину Доминика над краем массивной ванны в центре комнаты, залитую золотистым светом свечей.
Я с трудом сглотнула и позволила своему взгляду блуждать по его широким плечам и мускулистым рукам. Господи, он просто идеальный образец для подражания. Мои пальцы закололо от желания протянуть руку и прикоснуться к нему…
– Я знаю, что ты там, Сиенна, – пробормотал он. – Чувствую твой запах. Возвращайся в постель.
Я хотела заставить себя отвернуться. Уйти и забыть, что была здесь. Но застыла на месте, словно мои ноги увязли в цементе.
– А если нет? – прошептала я.
– Ты сделаешь это, – выдал он в ответ, не оборачиваясь. – Ты должна. Это была трудная ночь. Мое терпение на исходе, а самоконтроль еще слабее. Уходи.
Дрожа, я начала потихоньку приближаться к ванне, дыхание вырывалось короткими вздохами, поскольку каждый шаг открывал моему взгляду все больше его великолепного тела.
Когда до него оставались считаные дюймы, я опустилась на колени, теперь уже на автопилоте.
– Будет чудом, если я выберусь из этой передряги живой, – пробормотала я, запуская руку в его каштановые влажные кудри. – Если мне суждено умереть, я хотела бы иметь еще несколько хороших воспоминаний, чтобы компенсировать все ужасные, – я легонько потянула его за волосы, и он зарычал. – И ты исполнишь мое желание.
Он повернул голову и поймал мой пристальный взгляд. От желания на его лице у меня перехватило дыхание.
– Я бы отдал правую руку, чтобы сделать это, Сиенна, но не поступлюсь своей честью. Перед Игрищами мы все даем клятву не осквернять женщин…
– Я освобождаю тебя от этой клятвы, – прервала я.
– Ты не можешь этого сделать, клятва была дана не тебе, – ответил он таким грубым голосом, будто проглотил стекло. – Ты здесь не по своей воле. А потому, что тебя похитили. Ты не можешь ясно мыслить.
Я неуверенно поднялась и подошла к краю ванны.
– Я знаю, чего хочу, и я хочу тебя, Доминик. Здесь… сейчас. Мой выбор – это мой выбор. Мое согласие – мое.
Я поднесла дрожащие пальцы к пуговицам своей рубашки и начала расстегивать их одну за другой.
– Не надо.
Это, несомненно, был приказ, но прозвучало как отчаянная мольба умирающего. Однако, несмотря на протесты, его взгляд был прикован к моим пальцам. К тому времени, как я добралась до пупка, каждый мускул его тела напрягся; он вцепился в бортики ванны так сильно, что побелели костяшки.
Я расстегнула последнюю пуговицу и позволила рубашке соскользнуть с моих плеч на пол.
Гортанный стон Доминика прокатился по мне, точно землетрясение, начиная с пальцев ног и поднимаясь к и без того влажному центру, где звук, казалось, собирался и вибрировал. Его темные глаза наполнились жаром и желанием, когда я наклонилась к нему, едва не коснувшись его предплечья. Затем я прижалась губами к его уху.
– Если ты не прикоснешься ко мне, я прикоснусь к тебе.
Он хмыкнул, и я отстранилась, власть, которую я имела над ним, была таким же пьянящим эликсиром, как и его запах.
– Ведьма, – пробормотал он, его клыки блеснули в свете свечей.
– Монстр, – вторила я, выгибая спину и демонстративно завязывая волосы на макушке.
Его пальцы сжимались и разжимались на бортике ванны, и я позволила своему взгляду скользнуть ниже. Мимо груди, мимо подтянутого живота, мимо мускулистого треугольного спуска, который вызывал желание провести по нему языком.
– Боги, смилуйтесь, – прошептала я.
Я втянула воздух, увидев его толстую, гордо вздымающуюся плоть.
– Ты убиваешь меня, – прорычал он. – Уходи, – предпринял он последнюю попытку отослать меня прочь.
– Я даже не начинала, – ответила я, поднимая ногу и опуская ее в теплую воду.
– Я не смогу остановиться, если ты продолжишь в том же духе, – предупредил он.
Я замерла, понимая, что нахожусь на пороге, который не могу переступить.