— Не трогай! — раздался насмерть перепуганный голос Фирриандра, и Ольга тотчас же одернула руку. — Ты в своем уме?
— Профессор… — растерялась девушка, — Здравствуйте!
— Что ты здесь делаешь?
— Да так… мимо проходила…
— Еще одна… — крякнул ректор. — Не вздумай прикасаться к чашам. Это замки. Их можно открыть только печатями. Если положить в чашу что-то другое или просто до нее докоснуться, или положить в чашу неверную печать, то погибнешь на месте.
— Ясно, — кивнула девушка и поспешно отошла подальше от пьедесталов.
— Как ты нашла нужную дверь? — поинтересовался ректор. — Если бы ты вошла в любую другую, то была бы уже мертва.
— Ну, мне показалось, что именно здесь будет безопасно.
— Я просто поражаюсь вашему легкомыслию, — пробормотал Амадей. — Что ж, я думаю, больше нет смысла скрывать от наследников эту комнату, поэтому дверь будет помечена специально для всех пятерых, чтобы не перепутали. Правда, Гарерус все равно будет останавливать любого, кто попадет в зал Мира. Приказать я ему не могу…
— А, это тот минотавр, что пытался меня прикончить? — уточнила Ольга.
— Он самый, — подтвердил ректор. — В любом случае, постарайтесь без особой надобности сюда не приходить. А сейчас пойдемте отсюда.
Ольга кивнула и пошла за ректором. Вскоре он провел ее мимо минотавра, злобно пыхтящего вслед Токотырковой, но не осмелившегося напасть на нее в присутствии Фирриандра. Когда девушка увидела знакомые коридоры школы, она распрощалась с Амадеем.
— Можете рассказать о произошедшем своим друзьям, — сказал напоследок ректор, — но еще раз повторяю, что ходить туда без надобности не стоит.
— Я все поняла, — кивнула Оля и отправилась искать Риону.
Как оказалось, Ольга провела в катакомбах Синиодуса весь день, сама того не заметив. Был уже поздний вечер, когда Токотыркова вошла в общую гостиную и плюхнулась на колени к Алану, сидящему в кресле у камина. Риона и Ник сидели тут же, о чем-то оживленно беседуя.
Без всяких предисловий, Ольга коротко и внятно рассказала, что с ней произошло, что ей совершенно не свойственно. Обычно она все преувеличивает.
Сбитая с толку такой серьезностью, Риона не сразу поняла, о чем речь, но когда сообразила, начала жадно впитывать информацию.
А тем временем Хитрова и Зарницын, развалившись на своих кроватях, поплевывали в потолок и в невероятных количествах поглощали виноград. Они уже второй месяц безуспешно пытались избавить Цуцлый Град от наводнившей его нежити. Нет, они, конечно, делали все возможное, чтобы выполнить свою часть договора, однако ребята явно переоценили свои силы. Два мага не способны истребить такую прорву нежити, будь они хоть семь пядей во лбу.
— Рунь, у меня такое ощущение, что мы проведем в этом захолустье всю оставшуюся жизнь. Я даже подумать не могла, что нежить может плодиться с такой скоростью! — сказала Света.
— Да… — протянул Зарницын, — знать бы нам какое-нибудь невероятное заклинание, чтобы прям ух — и вся нежить склеила ласты! Вот только мне кажется, что такого не существует.
— Тебе не кажется! Так оно и есть! — фыркнула Хитрова и потянулась.
Неожиданно раздался стук в дверь. Ребята посмотрели на часы — 10 утра. В такое время к ним никогда не заходят, справедливо полагая, что юные маги спят, и будить их без веской причины не стоит. После недовольного Светиного "Войдите!" дверь приоткрылась, и в образовавшийся проем протиснулась всклоченная голова Ждрыня:
— Господа волшебники, вас зовет сам правитель Клавдий!
— Я за него очень рада, — язвительно откликнулась Хитрова. — Но в десять утра я никуда не попрусь, так ему и передай!
— Ну, госпожа ведьма! — заныл Ждрынь. — Он очень просил! Ему так надо вас увидеть!
— А почему он сам не пришел, если ему так надо? — поинтересовался Руня.
— Так он же Правитель! — вытаращил глаза мужчина. — Негоже ему самому-то ходить!
— Еще скажи, что вы его в сортир на руках носите! — фыркнула Хитрова.
— Ну, господа маги! — опять затянул Ждрынь, — что ж вы такие злобные-то? Ну, что вам, трудно что ли? Пожааалуйста! — он молитвенно сложил руки под подбородком.
— Ой, ну ладно, сходим мы к нему, сходим, — махнула рукой Света, — только не ной!
— Правда? — обрадовался рыцарь. — Так я побегу тогда, сообщу Правителю радостную весть!
— Беги, — пожал плечами Зарницын. — Только я ничего особо радостного в этой вести не вижу.
Как только дверь за Ждрынем захлопнулась, ребята нехотя слезли с кроватей и начали собираться. Клавдий нечасто общался с ними, обычно его интересовало лишь избавление Цуцлого Града от нежити.