— Выпьем за то, чтобы вы хорошо учились в Синиодусе, — произнесла тост Лидия Сергеевна.
За учебу с удовольствием выпили все, кроме Руни и Светы — эти пили без удовольствия.
— Дядя Ринат, — протянула Даша, старший ребенок Алсу, — а можно мы в компьютер поиграем?
— Да, конечно, — кивнул Зарницын, — сами включите?
— Естественно! — фыркнула Дашка и взяла за руку брата: — Рома, пошли!
Дети по-деловому покинули кухню, а остальные заговорили на разные темы, время от времени прерываясь на тосты. Через несколько часов, когда пища улеглась, приступили к десерту. На стол выставили два огромных торта, конфеты, печенье и другие сладости.
Больше всех десерту обрадовались, конечно же, дети, впрочем, слопали они тоже куда больше многих, а потом опять убежали к компьютеру.
— Уже 8 вечера, — сказала Света, — а мы с Рунькой хотели еще по Москве прогуляться, все же, мы еще не скоро сюда вернемся.
— Ну, давайте шампанское допьем, и пойдете, — предложила Алла Анатольевна.
— Вот именно, — поддакнула Лидия Сергеевна, — остальное мы сами выпьем!
— Хорошо, — кивнул Ринат, — вы нам только винца чуть-чуть оставьте. Мы ночью вернемся, выпьем по бокальчику.
Оставшееся шампанское быстро разлили по фужерам и на этот раз Руня и Света произнесли последний тост:
— За наших родителей! Тех, кто родил и воспитал нас — наследников стихий, — вместе сказали друзья и хотели уже выпить, но Алсу тоже захотелось добавить свое слово:
— Родители — это, безусловно, хорошо. Но сегодня не произносилось самого главного. Я хочу выпить за то, чтобы вы вернулись к нам живыми и никогда не забывали тех, кто вам дорог.
Осушив остатки шампанского, все вновь о чем-то заговорили, но как-то рассеянно. У всех в голове засели слова последнего тоста. Ведь Алсу права — а вернутся ли Света и Руня из Синиодуса? Все-таки Маркел очень силен…
Посидев еще некоторое время с родными, Света и Ринат засобирались на улицу. Сначала они просто поймали такси и покатались по Москве, а затем попросили высадить их на набережной.
Друзья поднялись на мост и облокотились на парапет.
— Так странно, — внезапно сказала Света. — Мы так радовались, что поедем в Синиодус, и вот уже завтра у нас поезд. А сегодня я вдруг поняла, что расставаться с родным городом тяжело.
— Да, как-то не верится, что мы так надолго отсюда уедем. — Согласился Руня.
— Знаешь, я все думаю о том, что сказала твоя сестра, — тихо сказала Хитрова, — как ты думаешь, вы вернемся обратно?
— Не знаю, — пожал плечами Зарницын, — можем и не вернуться. Только мне почему-то совсем не страшно. Когда Орнелла привела нас к морю, я испугался. Мы с Ольгой сражались на корабле, а я никак не мог унять страх. Но когда погибла Жанна…во мне что-то сломалось. Я вдруг понял, что должен победить Маркела любой ценой, а выживу я при этом или нет — не имеет значения.
— А я хочу и победить его, и выжить! — заявила Света. — Вот не знаю я, страшно мне или нет. Токотыркова точно трясется вся — уж ее-то я знаю!
— Нас пятеро, на нас надеется весь магический мир — мы не можем его подвести.
— Вот это мне как раз и не нравится, — проворчала Света. — А может, я не хочу сражаться? Почему были выбраны именно мы? Что в нас такого?
— Наверное, что-то есть, — протянул парень. — Знаешь, что действительно плохо? У нас до сих пор не пробудились стихии! Без них нам точно не одолеть Гордоса!
— Точно! — кивнула Света, — я прямо вся хочу огнем пуляться!
— Я другого и не ожидал, — усмехнулся Руня. — Мне вот интересно, почему свет является стихией. Как мне сражаться таким странным оружием?!
— Да уж, мне тоже интересно, — согласилась девушка, — профессор Фирриандр говорил, что свет — крайне могущественная сила, но чем она отличается от обычного фонарика?!
— Вот и я о том же. Ладно, поживем — увидим, — вздохнул Зарницын и посмотрел на реку.
Пару минут друзья, молча, курили и смотрели на воду, а потом раздался пронзительный свист, и небо неожиданно вспыхнуло разноцветными искрами — кто-то запускал фейерверки. При очередном залпе искры вспыхнули слишком ярко, и свет ударил по глазам Хитровой и Зарницына.
У Рината мгновенно все поплыло перед глазами, ощущение было то же, что и тогда, в море, когда он смотрел на солнце и связывался со Светой. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Ринат увидел Москву с высоты птичьего полета, но вовсе не такую, какой она была сейчас.