— А… время? — спросила я, указывая на здание Академии, видневшееся вдалеке. — Ты говорил, сейчас идут вступительные. Может, стоит подождать, пока все уляжется?
— Наоборот! — всплеснул руками Финн. — Сейчас — идеальное время! Вся администрация и охрана сфокусированы на абитуриентах. Идет огромный поток народу, проверки на входе более поверхностные, все на нервах. К тому же, после экзаменов часть временных рабочих увольняется. Им нужны новые руки прямо сейчас, чтобы готовить кампус к новому учебному году. Поверь мне, завхозу сейчас не до тщательных расследований биографии новой уборщицы.
Его логика была безупречна.
Путь до Академии стал для меня еще одним испытанием. Мы покинули смрадные, узкие улочки Нижнего Города, где тени казались гуще самого воздуха, и поднялись на несколько уровней выше по грохочущим техномагическим лифтам-платформам, открытым всем ветрам. Я вцепилась в поручень, глядя, как под ногами разворачивается панорама Астерии. Город был похож на гигантский муравейник, пронизанный светящимися артериями-магистралями, по которым скользили левитирующие экипажи. Я видела огромные фабрики, из труб которых валил цветной дым, переливающиеся купола корпоративных зданий и парящие в воздухе сады, доступные лишь для элиты. Воздух здесь был чище, а камень под ногами сменялся с щербатого булыжника на гладкие, идеально подогнанные плиты, которые тихо гудели, очищая себя от пыли.
— Красиво, да? — с гордостью сказал Финн. — Но вся эта красота работает на энергии, которую высасывают из недр под нами.
Я лишь кивнула, ощущая себя пылинкой, занесенной ветром в этот мир блеска и мощи.
Сама Академия оказалась не просто зданием, а целым городом в городе. Высокая ограда из черного кованого железа, обвитая рунической вязью, что едва заметно мерцала голубоватым светом, отделяла этот мир от остальной Астерии. За ней виднелись шпили, взмывающие в небо так высоко, что, казалось, царапают облака, стеклянные купола, переливающиеся на солнце, и безупречно подстриженные газоны. По ним вальяжно прогуливались студенты в дорогих мантиях, и даже с такого расстояния я видела, как они смеются, как беззаботно жестикулируют, создавая в воздухе крохотные искры или заставляя левитировать свои книги. При виде этого великолепия я почувствовала себя грязной дворовой кошкой, случайно забредшей в императорский дворец.
Вход для персонала находился сбоку, у служебных ворот. Простая железная дверь в высокой каменной стене. Сердце колотилось о ребра, как бешеная птица.
— Удачи, Марианна, — шепнул Финн, оставаясь за воротами. — Буду ждать у «Якоря» вечером.
Глава 7. Собеседование и Ведро с Тряпкой (2 часть)
Кабинет завхоза, мастера Борна, оказался полной противоположностью сияющим холлам Академии. Маленькая, заваленная бумагами комната, пахнущая пылью и дешевым табаком. Сам мастер Борн был грузным мужчиной лет пятидесяти с усталыми глазами и руками, которые явно привыкли не только держать перо, но и чинить что-нибудь потяжелее.
Он мельком глянул на меня, потом на подсунутую ему рекомендацию. Я затаила дыхание. Его толстый палец скользнул по строчкам, и на мгновение мне показалось, что бумага сейчас вспыхнет, обнажая обман.
— Трехручье… — пробасил он, не поднимая глаз. — Не слыхал о таком.
— Оно маленькое. Далеко на севере, — пискнула я, вспоминая инструктаж Финна. — Почти все уехали. Работы совсем не стало.
Борн хмыкнул. Он поднял на меня тяжелый взгляд, от которого захотелось съежиться. Он не пытался прочесть мою ауру, как делали Стражи. Он просто смотрел, как смотрит мясник на теленка, оценивая, сколько в нем проку.
— Значит, Марианна. Работы не боишься? — спросил он.
Я отчаянно замотала головой.
— Полы мыть, мусор таскать, на кухне помогать. Студенты — свиньи, особенно после практических занятий. Иногда такая дрянь на полу остается, что прожигает сапоги. Платят двадцать пять стелларов в неделю. Выдают униформу. Койка в общей казарме на территории — если пройдешь испытательный срок. Жаловаться будешь?
Двадцать пять стелларов. В голове мгновенно закрутились расчеты, основанные на тех крупицах информации, что я успела собрать за эти дни. Койка в «Ржавом якоре» стоила мне шесть стелларов в неделю. Самая дешевая еда — лепёшки и похлебка — еще семь или восемь. Оставалось чуть больше десяти стелларов. Если койку в Академии дадут, это будет огромной экономией. Но все равно… свободных денег почти не останется. Ни на одежду, ни на плату за информацию, ни на что-то, что могло бы приблизить меня к «Печати Тенибраса». Это была жизнь от зарплаты до зарплаты, жизнь ради выживания. Но это был шанс. Единственный, который у меня был.