— Да чтоб их демоны побрали! — проворчала Лида, вручая мне ведро и тряпку. — Каждый раз одно и то же. Сначала затуши все, что тлеет. И не трогай вон ту лужицу, видишь, пузырится? Это кислота.
Я принялась за работу, двигаясь, как во сне. Это были обрывки знаний, за которыми я пришла. Я видела на пергаментах сложные диаграммы, о которых читала в дневнике матери. Я находила осколки артефактов, принципа действия которых не понимала, но интуитивно чувствовала их силу. Рука так и тянулась сунуть в карман свиток, но слова Таны останавливали меня.
Я терла пол, отмывая его от магической копоти, и чувствовала себя червем у подножия горы сокровищ. Эти юноши и девушки в дорогих мантиях так легкомысленно бросали на пол то, за что я готова была отдать все на свете. Они играли с силой, которая была моим проклятием, изучали ее, как забавную науку.
Работа закончилась далеко за полночь. Тело гудело от усталости. Возвращаясь по пустому служебному коридору, я заметила высокое окно, выходящее на центральную площадь кампуса. Я остановилась, прижавшись лбом к холодному стеклу.
Ночь преобразила Академию. Вспомогательные корпуса утонули во тьме, но несколько зданий сияли, словно выкованные из чистого света. Одно из них выделялось особенно. Великая Библиотека АМТА.
Это было не просто здание. Это был живой организм из белого, светящегося камня, устремленный в ночное небо. Высокие стрельчатые окна, похожие на глаза мудрого гиганта, лили на площадь теплый, золотистый свет. Сквозь них я могла разглядеть бесконечные ряды стеллажей, уходящие в головокружительную высоту, и крошечные фигурки читателей, склонившихся над столами. Вокруг крыши медленно вращались три тонких кольца из чистого света — защитные поля, переливающиеся всеми оттенками синего и фиолетового. По стенам вились плющи с серебряными листьями, которые, казалось, дышали, вбирая в себя лунный свет. Над главным входом парила голограмма открытой книги, со страниц которой срывались и таяли в воздухе светящиеся руны. Величественное, неприступное, манящее.
Я смотрела на нее, и сердце сжималось от смеси отчаяния и упрямой, злой решимости. Там, за этими стенами, за тысячами книг и магических барьеров, хранились ответы. Там мог быть ключ к «Печати Тенибраса». Там могло быть мое спасение или мой приговор.
Я стояла в темном, грязном коридоре, сжимая в руке мокрую, вонючую тряпку, и смотрела на сияющий храм знаний. Между мной и моей целью лежала пропасть. И я понятия не имела, как ее преодолеть. Но я знала одно: я не отступлю. Даже если мне придется отмыть каждый камень в этой проклятой Академии, чтобы подобраться к ней на шаг ближе.
Глава 8. Пыль Знаний и Взгляд Профессора
Недели потекли, сливаясь в одну серую, монотонную реку из усталости и запаха чистящих средств. Моя жизнь подчинилась строгому ритму: подъем до рассвета в душной казарме, быстрая и безвкусная каша в гулкой столовой для персонала, а потом — погружение в мир бесконечных коридоров, ведер и тряпок. Я училась быть невидимой, становилась тенью, как и советовала Лида. Моим главным искусством стало умение смотреть в пол так, будто мраморные плиты содержат в себе все тайны вселенной, и при этом боковым зрением ловить каждую деталь, а слухом — каждый обрывок разговора.
Мир студентов проносился мимо меня калейдоскопом ярких мантий и звонкого смеха.
— ...профессор Ворос снова задала эссе по аномальному резонансу! — жаловался пухлый юноша своему товарищу, проходя мимо меня так близко, что я почувствовала аромат его дорогого парфюма. — Мой фокусирующий кристалл треснул на полпути! Где я возьму новый до экзамена?
— Говорят, новый преподаватель по защите от теневых проявлений — бывший Страж, — шептались две девушки у фонтана с левитирующими рыбками. — У него шрам через все лицо и аура холодная, как склеп. Бр-р-р!
— Ты видел, как лорд Валериан Эстли снова подарил леди Изольде букет из лунных орхидей? Каждая стоит как годовое жалованье моего отца! — сплетничали на скамейке в саду.
Каждый такой обрывок я складывала в копилку своих знаний о новом мире. Карта Финна стала моей библией. По ночам, когда все в казарме спали, я при свете украденного огарка свечи изучала хитросплетения служебных туннелей, сопоставляя их с официальными планами кампуса, которые иногда висели в холлах. Я знала, какая вентиляционная решетка ведет к заднему двору библиотеки и из какого подвала можно услышать гул тренировочных полигонов.
Но главным источником знаний стал мусор. Выбрасывая контейнеры из аудиторий, я тайком, дрожащими от волнения пальцами, выуживала из них смятые листы пергамента. Большинство из них были бесполезны — глупые записки, неудачные рисунки. Но иногда мне везло. «…нестабильность теневой Этерны…», «…символика Тенибраса как поглощающего аспекта…», «…резонанс артефактов при контакте с кровью Пробужденного…». Эти ключевые слова были как хлебные крошки, ведущие по темному, запутанному следу. Я не понимала и десятой доли написанного, но переписывала эти фразы в свой дневник, надеясь однажды сложить их в единую картину.