Моим спасением стала рутина и знание. В одну из ночей, изучая старую карту туннелей, которую дал мне Финн, я обнаружила, что одна из неприметных вентиляционных шахт ведет прямо за стену подсобного помещения Зала Древней Философии. Шум из этого зала почти не доносился. «Место для тех, кто ищет тишины и уединения», — было сказано в старом академическом справочнике, который я нашла в мусоре. Для меня это стало идеальным убежищем. Я выпросила у Лиды разрешение убирать этот зал, ссылаясь на то, что там меньше грязи и не нужно таскать тяжелые контейнеры после алхимиков. Она, видя мою бледность, пожалела меня и согласилась.
Теперь это было мое царство. Здесь я могла думать. По ночам, после смены, я возвращалась сюда через служебные ходы и при свете крохотного, украденного светового кристалла пыталась сложить воедино обрывки знаний, что подкидывала мне профессор Ворос, и то немногое, что я знала сама.
Это была моя собственная проверка.
Первое: моя сила не похожа на магию Пробужденных. Она не создает, она поглощает. (Воспоминание о ярмарке. Пепел вместо человека).
Второе: моя сила напрямую связана с Лесом Шепчущих Теней и моим отцом. (Запись в дневнике матери).
Третье: существует «Сердце Тенибраса», которое может помочь с контролем, и ключ к нему лежит в Запретном Архиве. (Дневник матери).
Четвертое: теневая магия резонирует с кровью и питается эмоциями, особенно сильными и негативными. (Обрывки лекций и книги профессора).
Пятое и самое страшное: чем сильнее я боюсь, тем слабее становится моя защита. (Еще одна книга профессора, подброшенная на прошлой неделе).
Это была горькая, злая ирония. Чтобы выжить, я должна была не бояться тех, кто меня ищет. Но как можно не бояться, когда твоя собственная тень кажется чужой?
И именно в тот момент, когда я почти поверила, что нашла безопасный уголок в этом враждебном мире, я увидела её.
В самом центре огромного, пустого зала стоял одинокий лекторский пюпитр из темного дерева. А на нем, под единственным лучом света от потолочного светильника, лежала книга. Одна-единственная. Переплет из гладкой, абсолютно черной кожи, без единого тиснения или узора. Она не выглядела старой, но от неё веяло такой древностью, что воздух вокруг казался разреженным.
Я замерла. Это было не просто неправильно. Это было вызывающе. Так не оставляют книги в Академии. Особенно такие. Я чувствовала её силу даже отсюда — тихую, холодную, манящую. Это было не приглашение. Это был шах. Игрок передвинул свою фигуру на доске.
Я огляделась. Зал был абсолютно пуст. Тени, казалось, затаились, наблюдая за мной. Мои редкие встречи с профессором Ворос были мимолетны. Я видела её издалека в коридорах — строгую, элегантную фигуру, окруженную аурой авторитета. Иногда, убирая рядом с её лекционным залом, я замечала, как её взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем на других. Безразличный, изучающий, как у энтомолога, разглядывающего редкого жука. Она не следила за мной. Она просто… знала, где я буду. И ждала.
Я подошла к пюпитру. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась холодного переплета. На нем не было названия, лишь в центре виднелся едва заметный оттиск — символ, который теперь преследовал меня во снах. Руна из кабинета профессора, из дневника моей матери.
Я знала, что должна бежать. Но жажда понять была сильнее. Дрожащими руками я открыла книгу.
Страницы были из тончайшего пергамента, исписанные мелким, витиеватым, но на удивление четким почерком. Это был не учебник. Это был личный исследовательский трактат.
«…симбиотическая природа теневых эманаций, — гласила первая строчка, — до сих пор остается величайшей загадкой для современной науки. В отличие от эманаций стихийной Этерны, которые являются внешним инструментом для Пробужденного, теневая магия глубоко связана с психоэмоциональным состоянием носителя. Она не просто откликается на эмоции, она ими питается. Ярость, отчаяние, ненависть…»
Я сглотнула вязкую слюну. Сердце пропустило удар, а затем забилось с глухим, тяжелым стуком. Ярость. Моя холодная, концентрированная ярость на выставке. Когда тот щенок лорда Эстли наступил на дневник моей матери. Значит, профессор знала. Она не просто предполагала. Она знала, что именно спровоцировало всплеск, на который сбежались Стражи. Она видела не просто «нестабильную эманацию», она видела её причину. И этот трактат… он был ответом на мой невысказанный вопрос.