Сумерки сгущались, и вместе с ними сгущалась её решимость. Она была сделана не из стали, а из тихого, холодного отчаяния. Она посмотрела на свои руки. На браслет, который столько лет был её тюрьмой и её единственной защитой. Теперь он казался лишь напоминанием о том, что она теряет драгоценное время.
Движения её стали резкими и выверенными, в них не осталось ни капли прежних колебаний. Она достала из-под кровати матери старую холщовую сумку, пахнущую пылью и лавандой. Сначала она положила туда дневник, бережно завернув его в чистую тряпицу – теперь это был её компас и её единственная карта в мире врагов.
Затем она направилась к камину и отодвинула один из камней в кладке. В маленьком углублении лежал туго свернутый кожаный кошелек – скромные сбережения матери, отложенные на самый черный день. Этот день настал.
Она не стала брать много. Пара сменной одежды, огниво, нож, который всегда носила с собой. С кухни она прихватила краюху хлеба, кусок вяленого мяса и одно крепкое яблоко. Её скудный узелок был готов.
Элина замерла посреди комнаты, в последний раз окинув её взглядом. Комната, которая была её тюрьмой и святилищем, теперь казалась чужой. Она неслышно выскользнула за дверь, плотно притворив её за собой. Она больше сюда не вернется.
Завтра на рассвете Серебряный Ручей проснется без неё.
Глава 4. Побег и Дыхание Охоты
Тьма была её единственным укрытием. Едва последний отблеск заката утонул за зубчатой стеной Леса, и Серебряный Ручей погрузился в тревожную тишину, Элина выскользнула из дома. Сумка с пожитками и бесценным дневником матери оттягивала плечо. Она не оглядывалась. Оборачиваются, когда есть куда вернуться.
Путь до Вересковой Пристани она выбрала самый сложный, но, как ей казалось, самый безопасный – не по гладкому тракту, а вдоль самой кромки Леса Шепчущих Теней. Лес справа вздымался черной, непроницаемой стеной. Стволы древних, искривленных деревьев напоминали скрюченные пальцы великанов. Иногда ей казалось, что она слышит его шепот – неразборчивый, от которого по спине пробегал холодок. Это был тот самый шепот, который, по словам матери, понимал её отец.
Серебряный Ручей, как говорили старики, получил свое название не просто так. Вода в ручье, который вился сквозь деревню, действительно имела странный, серебристый отблеск в лунные ночи. Местный знахарь утверждал, что это от особых камней на дне, но многие шептались, что это слабая, древняя магия земли – единственная, которую здесь не боялись, а почитали.
Она шла несколько часов, спотыкаясь о корни и продираясь сквозь колючие заросли. Один раз ей отчетливо послышался хруст веток совсем рядом, и сердце замерло от ужаса, но кто бы это ни был, он прошел мимо. Её единственной пищей был страх, подгонявший вперед. Воспоминания о ярмарке и о людях в темной форме с холодными глазами жгли изнутри.
К предрассветным сумеркам, измученная, с царапинами на руках, она наконец увидела огни Вересковой Пристани. Городок гудел, как растревоженный улей. Элина тут же заметила их – патрульных Стражей. Их темно-серая форма была как клеймо. Они проверяли документы у группы пассажиров, и одного молодого парня, который что-то невнятно мямлил, уже оттащили в сторону. У Элины все похолодело внутри. Ей нужно было торопиться.
Взгляд зацепился за вывеску: «Братья Крюковы. Перевозки. Надежно… почти!». Под ней стоял самый потрепанный дилижанс. У конторки рыжеволосый парень её лет спорил со старшим братом. Заметив её, он прервался и расплылся в широкой улыбке.
– В Астерию? Вам повезло, мадемуазель! Осталось последнее место!
Его имя было Финнеас Крюков, и он, казалось, источал неуёмную энергию. Он быстро заметил её оборванный вид и панику в глазах, когда она бросила взгляд на Стражей.
– Пять медяков, – сказал он уже тише, с ноткой сочувствия. – Если торопитесь, советую решать быстрее. Эти ребята, – он едва заметно кивнул в сторону патруля, – сегодня не в духе.
Элина благодарно кивнула, быстро доставая деньги. Она видела, что Стражи закончили с предыдущей группой и теперь целенаправленно движулись к ним, их тяжелые сапоги отбивали по брусчатке угрожающий ритм. Она протянула монеты Финну как раз в тот момент, когда перед ней выросли две серые фигуры.
– Доброго утра, – голос стража по имени Кир был полон показной вежливости. Он был коренаст и крепко сбит, и его хитрые глаза впились в Элину. – Рутинная проверка. Документы на проезд и удостоверение личности.