Комиссарша швырнула профессора на кровать и грубым тоном, играя на его нелепых страхах и немецких комплексах, отчеканила, как можно более коверкая английский язык и подчеркивая свой тяжелый акцент:
– Эдвардс, тебе не повезло! Да, очень не повезло! Обещаю, что будет больно! Очень больно!
В комнату ввалился Луиджи, Элька обратилась к нему:
– Неси инструменты.
Молодой полицейский уставился в недоумении на Эльку, затем, сообразив, подмигнул и, отдав честь, заявил:
– Так точно, госпожа штандартенфюрер!
Профессор, дрожа на кровати, спросил:
– Что за инструменты?
– Мой дедушка служил в элитных частях СС! – доложила Элька. – А бабушка – в гестапо. Ну-с, приступим к пыткам!
– К пыткам? – взвизгнул профессор. – Нет, умоляю вас, госпожа штандартенфюрер, не надо! Давайте обойдемся без пыток!
Элька мысленно принесла извинения дедушкам и бабушкам со стороны отца и матери – они, увы, все уже умерли и, конечно же, не имели отношения ни к СС, ни к гестапо. Один дед, правда, был призван в ряды вермахта и воевал на Восточном фронте, получив ранение под Сталинградом, а одна бабка, в ту пору восемнадцатилетняя красавица, была вынуждена под давлением родителей принимать ухаживания вдового нациста, ей совершенно не нравившегося, но этим причастность семьи Эльки к преступлениям Третьего рейха и ограничивалась.
– Что, Эдвардс, решил уехать в командировку, только не в мифическую, а настоящую? – спросила Элька. – Так, где щипцы? И циркулярная пила?
Луиджи услужливо подал комиссарше карандаш, взяв его с письменного стола профессора, и Элька ткнула острием в спину Эдвардса, лежавшего ничком на кровати. Профессор снова взвизгнул и всхлипнул:
– Госпожа штандартенфюрер...
– Называй меня «госпожа старший комиссар», – поправила его Элька.
– Прошу вас, не причиняйте мне вреда! – продолжил, не слушая Шрепп, Эдвардс. – Да, я хотел улететь сегодня в Рим. Мне требовалось скрыться. От вас. Но я раскаиваюсь! Не пытайте меня, у меня больной, хрупкий организм!
Элька отпустила профессора и сказала нормальным тоном:
– Итак, Эдвардс, если хотите успеть на свой рейс, расскажите все про подмену образцов плащаницы.
Профессор, воспрянув духом и убедившись, что его пытать не собираются, спросил:
– И ради этого вы устроили такой цирк?
Элька сдвинула брови, и ученый испуганно воскликнул:
– Нет, нет, не применяйте ко мне силу! Но поймите, если я расскажу вам правду, то окажусь в большой опасности! Вы знаете, что происходит сейчас в Риме? Сплошные убийства! Меня вызвали туда из статс-секретариата Ватикана!
– Я точно знаю, что вы окажетесь в еще большей опасности, если решите играть с нами в кошки-мышки, профессор, – заявила комиссарша.
Эдвардс, усевшись на кровати, спросил:
– А вы дадите честное слово, что отпустите меня и не будете применять физическую силу? Ну что же... Я с самого начала знал, что план, разработанный кардиналом Морретти, сущая авантюра.
– Что за план? – поинтересовался Луиджи.
Профессор пояснил:
– Все началось четыре года назад. Уже тогда многие из ученых-медиевистов настаивали на проведении повторного радиоуглеродного анализа, потому что не верили результатам теста, сделанного в 1988 году.
– Тогда тоже имела место манипуляция? – спросила Элька.
Помявшись, профессор с опаской взглянул на комиссаршу.
– По всей видимости, да. Я никогда не спрашивал об этом кардинала напрямую, а сам он ничего не говорил. Однако некоторые его замечания и обмолвки позволяли сделать вывод: уже тогда церковь прибегла к... к... альтернативным способам...
– Вы хотите сказать, профессор, к преступным и лживым способам? – уточнила Элька.
Эдвардс повел плечами.
– Если угодно, то можете выразиться и таким образом. Кардинала я знал давно. Он связался со мной и предложил войти в команду ученых, организующих проведение нового радиоуглеродного анализа. Я немедленно согласился. Далее я встретился с кардиналом, прилетев специально в Турин. В долгой беседе он дал мне понять, что задача моя будет заключаться в том, чтобы отыскать образцы ткани, которые как две капли воды похожи по фактуре на Туринскую плащаницу. Кардинал заявил, что они будут приложены в качестве образцов для сравнения, чтобы сделать эксперимент объективным...