Элька с интересом взглянула на Брамса.
– Я чувствую, что вы знаете, почему были убиты мои друзья, Брамс. Зачем оба профессора незадолго до смерти звонили вам?
– Я прослушал их сообщения на автоответчике, – сказал тот, – но счел, что это или грубая попытка «Перста Божьего» выйти на меня, или уловка репортеров. Ну что же, госпожа комиссар, вы заслуживаете доверия...
Брамс поманил комиссаршу за собой. Они миновали несколько комнат, коридор и вышли к лестнице. «Профессор» нажал что-то у основания пьедестала, на котором возвышался бескрылый ангел, и большая дубовая панель, которой была обшита стена, отъехала в сторону.
– Я живу в доме, но не наверху, а внизу! – сообщил Брамс. – Дом принадлежал раньше одному старику-изобретателю, наследники которого после его смерти хотели побыстрее избавиться от особняка, вот я его и приобрел. Они ничего не знали о потайном ходе. Следуйте за мной, госпожа комиссар!
Элька шагнула на сырые бетонные ступени и услышала, как панель за ее спиной закрылась. Брамс щелкнул выключателем, лестницу осветило тусклое сияние нескольких лампочек.
– Здесь, в бункере, я и провожу практически все время, – сказал он. – «Перст Божий» пытался меня убить, они подослали наемных убийц, но те, к великому счастью, не успели осуществить задуманное. И тогда я решил, что должен исчезнуть с лица земли – в прямом смысле, госпожа комиссар!
Тем временем они спустились на нижний уровень. Элька прикинула: обиталище Брамса находилось на глубине примерно десяти метров под особняком. Они оказались около массивной бронированной двери с кодовым замком. Над ней была прикреплена видеокамера.
– Если кто-то и проникнет в бункер, то сработает сигнализация, – не без гордости произнес Брамс. – Отвернитесь!
Элька отвела взор, и «профессор» быстро набрал длинный код. Дверь бесшумно раскрылась.
– Вот и мое убежище! – заявил Карл Брамс.
Комиссарша попала в просторную квартиру, обставленную антикварной мебелью. Стены были обиты шелковыми обоями, и о том, что они находились под землей, напоминало лишь отсутствие окон.
– Здесь имеется два генератора, вода поступает из скважины, а воздух – сверху, по специальной системе, – заявил Брамс. – Я могу продержаться под землей в течение года!
В каждой из комнат находилось по большому аквариуму, в которых сновали крошечные разноцветные рыбки. Они-то и были единственными живыми существами, разделявшими добровольное затворничество «профессора» Брамса. Элька увидела огромные шкафы, заполненные книгами (комиссарше бросился в глаза вездесущий бестселлер Дейла Уайта «Улыбка Джоконды»).
– И вам здесь не скучно? – спросила она.
Брамс рассмеялся.
– О, у меня отличная библиотека, а кроме того, телефон и два компьютера, один из которых подключен к Интернету. Я – не Тимон Афинский, а скорее капитан Немо. И тот и другой предпочитали обитать изолированно от всего остального человечества, Тимон – в пещере, капитан Немо – в подводной лодке собственной конструкции. Я, подобно легендарному герою романа Жюля Верна, использую новейшие достижения техники.
«Профессор» провел Эльку в свой кабинет, комиссарша уселась в большое кожаное кресло. Брамс отправился на кухню и вернулся, таща за собой небольшой столик на колесах, заставленный всяческими вкусностями. Элька, обедавшая в самолете (подавали на редкость безвкусную отбивную, к тому же плохо разогретую, и две дольки помидора с зеленым листиком, что гордо именовалось «салатом»), с жадностью набросилась на яства. Брамс тоже «закусил», и Элька поразилась, как же много может помещаться в его желудке. Насытившись, комиссарша принялась смаковать фруктовый чай с песочным печеньем.
– Почему «Перст Божий» пытался вас убить? – спросила она.
Брамс, с легкостью опустошивший упаковку печенья, заявил:
– Ватикан чрезвычайно боится, что мне поверят. У меня есть доказательства того, что радиоуглеродная экспертиза возраста Туринской плащаницы, имевшая место в прошлом году, не заслуживает доверия.