Смерть не входила в планы Эльки Шрепп. Ее несколько раз ранили, она оказывалась один на один с жестокими убийцами и была как-то заложницей маньяка, но никогда она не думала о том, что пробил ее последний час. Вплоть до сегодняшнего дня.
– Облачайтесь! – приказала Элька, швырнув Брамсу влажное одеяло. – Защищайте в первую очередь лицо и руки!
Сама она тоже завернулась в мокрое одеяло. Оно спасет на первых порах от пламени, но ее цель – выбраться из горящего дома и вытащить из него неповоротливого Брамса.
Панель отъехала, пламя впереди стояло стеной. Элька выбежала из подземного коридора. Одеяло тлело, комиссарша, выбив стекло, нащупала задвижку на ставнях и рванула ее на себя. В лицо ей хлынул холодный живительный воздух. Элька, схватившись за рамы и порезав при этом ладони, выпрыгнула из особняка в сад.
– Брамс, поторапливайтесь! – крикнула она, но полной фигуры «профессора» в густых клубах дыма и столбах пламени видно не было.
Проклиная Брамса, комиссарша вернулась в дом. На ее крики он не отзывался. Внезапно Элька на что-то налетела и едва не упала. На полу распласталась туша «профессора». Элька поволокла его по направлению к окну. В особняке что-то затрещало и ухнуло сверху вниз. Шрепп отшатнулась от языка пламени и, собрав последние силы, перекинула тело Брамса через подоконник Затем она сама живо перемахнула преграду и оказалась снаружи. Брамс смешно, на четвереньках отползал прочь от горящего особняка.
– Вы едва не убили меня, – подвывал он. – Какая вы бесчувственная, черствая женщина, госпожа комиссар! Я весь в крови...
Отбежав метров на десять от дома, Элька увидела, что тот весь объят пламенем. Крыша накренилась и осела внутрь особняка. Задержись они на минуту, и оказались бы в центре большого погребального костра, в который превратился горящий дом.
Брамс, растирая по черному от сажи лицу слезы, сидел на земле и причитал:
– Все, что у меня было, осталось в бункере! Моя чудесная антикварная мебель! Мой архив! Мои книги!
– Если хотите, можете вернуться обратно, – съязвила комиссарша, указывая на дымящийся остов особняка.
Брамс проковылял к приоткрытым воротам, Элька вышла на улицу. Она заметила толпу любопытных мальчишек, наблюдавших за пожаром. Издали доносилось завывание сирен.
Зеваки окружили Эльку и «профессора» Брамса. Комиссарше не хотелось отвечать на вопросы, а еще больше не хотелось встречаться с итальянскими коллегами. К воротам подлетело несколько автомобилей с надписью «Carabineri», а вслед за ними – две пожарные машины и неотложная медицинская помощь.
Комиссарша внезапно почувствовала, что у нее звенит в ушах. Она пошатнулась и едва не упала. Кто-то поддержал ее, Элька ощутила что-то скользкое и мокрое, задевшее ее руку.
К ней, прокладывая дорогу через толпу, двигались суровые полицейские.
– Убийство! – завопил кто-то, и тотчас десятки голосов подхватили это слово.
Полицейские склонились над кем-то. Элька, пошатываясь, приблизилась к ним. На земле лежал Карл Брамс, а на пиджаке у него расплывалось несколько кровавых пятен. Но еще минуту назад он был жив и невредим! Комиссарша поняла: тот или те, кто поджег особняк, не ушли, а, смешавшись с толпой, дождались прибытия полиции.
Полицейский что-то спросил, и подростки указали на Эльку.
– Вы знаете этого человека? – послышался вопрос.
Но вместо ответа раздался истошный крик. Элька поняла, что все смотрят на нее. Ее правый рукав был вымазан в крови, а под ногами валялся кинжал с выгравированной на рукоятке кометой, которым, она не сомневалась ни секунды, убийца только что продырявил Карла Брамса.
– Вы арестованы! – услышала она страшную фразу по-итальянски. – Вам инкриминируются убийство и поджог. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде...
Виктория Сикорская
Виктория приблизилась к двери и, оглянувшись, вынула из кармана ключ. Взглянув на наручные часики, она убедилась, что все идет по плану. Половина двенадцатого. Он прибыл на виллу около двадцати минут назад. И покинет ее – в машине «Скорой помощи». Мертвым.
Ключ, изготовленный на заказ несколько недель назад, вошел в скважину замка и два раза бесшумно повернулся. Девушка вошла в помещение, где стояли стиральная машинка и сушилка.
Она изучила расположение и план виллы, достав ее чертежи и побывав на ней два раза. Ей стоило больших усилий и немалых денег узнать, где он остановится, прибыв в Рим.
Виктория скользнула к лестнице, что вела наверх. На вилле он был один. Верная жена, которой, собственно, он и обязан своим успехом (именно она занимается исследованиями, сортирует материал, необходимый для его новой книги), осталась в крошечном университетском городке на Восточном побережье, в Новой Англии. Блистать в Европе, где он превратился в супермена от литературы, великий писатель хотел в одиночестве. Отсутствие жены помогало ему без оглядки на ее чувства предаваться эротическим приключениям.