– Поговорить с вами и вашим братом, – честно ответил я. – Меня интересуют некоторые аспекты смерти папы Адриана.
– К сожалению, не могу ничего вам сообщить по этому поводу, – ответил один из синьоров Формицетти и повесил трубку.
Пришлось все же отправляться в похоронное бюро, расположенное на вилле Трастивере. Выйдя из такси, я сразу увидел большую вывеску: «Похоронное бюро братьев Формицетти». Один из братьев, Карло, обитал в том же доме, только на втором этаже, в апартаментах, расположенных прямо над рабочими помещениями.
Дверь была открыта, и я прошел в холл, выложенный черными мраморными плитами и украшенный стилизованными под античные бронзовыми вазами, в которых находились композиции из сухих цветов. Откуда-то доносилась приглушенная музыка. Поплутав по коридору, я попал в большой зал, заполненный одетыми в черное людьми. Проходила церемония прощания с покойным.
Когда плачущие родственники покинули зал, ко мне подошел высокий пузатый мужчина лет шестидесяти пяти с роскошными рыжими усами, облаченный, несмотря на жару, в черный костюм и фиолетовый галстук с бриллиантовой булавкой.
– Падре, сейчас состоится кремация, – произнес он, – вам следует присоединиться к остальным.
– Синьор Формицетти? – произнес я, и мужчина наклонил голову. – Карло или Микеле?
– Карло Формицетти к вашим услугам, – ответил он. – Чем могу служить?
– Я разговаривал с вами или, возможно, с вашим братом около полутора часов назад, – сказал я. – Меня зовут Фелиппе Ортега, и я хотел бы...
Упоминание моего имени произвело разительную перемену: из флегматичного, полного скорби господина Карло Формицетти превратился в разъяренного холерика. Схватив за локоть, он потащил меня к выходу.
– Падре, вам здесь нечего делать! – брызжа слюной, заявил он. – И мне нечего вам сказать!
– Синьор Формицетти, я в этом не уверен, – сказал я, с трудом вырываясь из его мертвой хватки. – Не собираюсь отнимать ваше драгоценное время, я только хотел бы знать...
Формицетти молча выставил меня за порог и захлопнул дверь. Потирая локоть, я задумался. Что же вызвало такую ярость хозяина похоронного бюро?
Внезапно дверь его открылась, и я увидел господина, как две капли похожего на того, что выгнал меня. Только он выглядел немного старше, усы были не рыжие, а седые, и в темно-синем галстуке сияла не бриллиантовая, а сапфировая булавка.
– Отец Ортега? – спросил он.
Когда я утвердительно ответил, он, схватив меня за многострадальный локоть, втащил обратно в холл похоронного бюро.
– Меня зовут Микеле Формицетти, я – старший брат того самого болвана, который только что выгнал вас, – заявил он. – Приношу свои самые искрение извинения, падре. Я только что узнал, что вы звонили. Вы хотели побеседовать по поводу кончины папы Адриана?
– Если бы вы нашли для меня десять минут... – начал я.
Формицетти перебил:
– Сейчас идет последняя кремация, и, если вы соизволите подождать, падре, я охотно с вами побеседую минут через сорок.
Микеле Формицетти проводил меня в небольшую мрачную комнату, увешанную темными гравюрами, и удалился. Он оказался пунктуален и вернулся ровно через сорок минут.
– Вы должны меня извинить, падре, но в августе, в разгар такой жары, у нас масса работы, – произнес он. – Хотите что-нибудь выпить?
Я отказался, а Формицетти, подойдя к большой гравюре, украшавшей стену, что-то нажал, и она отъехала в сторону: открылся бар, заставленный бутылками со спиртным. Налив себе на донышко крошечного стаканчика какой-то ярко-зеленой жидкости, Формицетти залпом опрокинул ее в рот и, морщась, сказал:
– Сегодня на ногах с пяти утра. Уже давно думаю над тем, чтобы уйти на покой и передать бразды правления Карло или одному из своих сыновей, однако, по всей видимости, придется еще пару годков поработать.
Дверь скрипнула, и в комнату вошел Карло Формицетти. Заметив меня, он спросил:
– Микеле, что он здесь делает? Я же выставил его вон!
– А я вернул падре обратно, – ответил второй Формицетти.
Карло удивился:
– И зачем? Тебе нужны лишние неприятности?
– Неприятности будут, если мы с ним не поговорим, – ответил Микеле и накапал себе еще немного изумрудной жидкости. – Нашего гостя зовут падре Фелиппе Ортега...
– Я знаю его имя, – сказал воинственным тоном Карло и, подойдя к бару, налил себе в бокальчик чего-то кроваво-красного.
Микеле снисходительно усмехнулся и заявил, обращаясь ко мне:
– Падре, вы должны извинить грубые манеры моего брата. Он младше меня на шесть лет, и мне до сих пор приходится возиться с ним, как с мальчишкой.