– Принеси, – распорядился Микеле, и Карло вышел из комнаты.
Несколько минут мы провели в молчании. Наконец вернулся младший Формицетти с черной кожаной папкой.
– Нас вызвали в Кастель Гандольфо в половине пятого, – сказал Микеле. – Мне позвонил профессор Пелегрино и сказал, что на папской вилле нас ожидает статс-секретарь...
– Этот Умберто Мальдини! – перебил Карло. – Только бы его не избрали папой!
– Не изберут, – успокоил брата Микеле. – Профессор добавил, что папа Адриан скончался. Я тотчас перезвонил Карло, и мы, прихватив наши инструменты, отправились в Кастель Гандольфо. Когда мы прибыли туда, то получили приказание тотчас приступить к консервации тела папы.
– В какой позе лежало тело? – спросил я.
– Руки сложены на груди. Такое впечатление, что он спал, – сказал Карло. – Но они меняли положение тела. Заметали следы!
– Да, да, заметали следы, – согласился с ним Микеле. – Вообще-то по итальянским законам к бальзамированию можно приступать не ранее, чем двадцать четыре часа спустя после смерти. Но Кастель Гандольфо – территория Ватикана, на которой итальянские законы не действуют. И все равно нас удивила такая спешка. Мы работали с телами двух предыдущих пап, но от нас никто не требовал бальзамировать их спустя всего час после кончины!
– Очень подозрительно! – поддакнул Карло.
Я в волнении спросил:
– Что вам сказал профессор Пелегрино? Как он объяснил причину смерти папы Адриана?
– Сказал, что сердце остановилось, – ответил Микеле. – Мы не спрашивали. Это неприлично. Тем более что речь шла о святом отце.
– Но мы же прибыли, чтобы бальзамировать! – заявил Карло. – Папа был в парчовом облачении, надетом поверх ночной рубашки. Нам пришлось его раздеть, чтобы не запачкать его наряд. Нас оставили с папой наедине.
– Вы осмотрели труп? – задал я бесцеремонный вопрос. – Не было ли на нем подозрительных повреждений или ран?
Братья опять переглянулись, и Микеле сказал:
– Как только мы вошли в папские покои, я сразу понял: что-то неладно. Они все были очень напуганы! При кончине предыдущих пап они были расстроены и взволнованы, но не напуганы. Статс-секретарь постоянно шептался о чем-то с профессором Пелегрино.
– Они его убили! – выпалил Карло. – И след от инъекции...
– След от инъекции? – спросил я живо.
Братья одновременно кивнули:
– Да, след от инъекции! Ему впрыснули сильнодействующее средство! Оно его и убило!
– Но почему вы решили, что след от инъекции свидетельствует об убийстве? – спросил я. – Ведь медики, насколько я в курсе, пытались реанимировать папу Адриана, так что могли сделать ему инъекцию...
– В паховую область? – спросил Микеле. – Более чем странно!
Сведения, полученные от братьев Формицетти, были подлинной сенсацией.
– Но это еще не все, – сказал Карло. – Мы с Микеле решили, что должны обезопасить себя, чтобы нас потом не обвинили в ужасных вещах.
– А так и получилось, – заявил Микеле. – Ватикан не помнит благородных поступков!
– Вот мы и взяли образец крови святого отца, – продолжил рассказ Карло. – Совсем немного, чтобы никто не заметил. И когда вернулись в Рим, подвергли ее экспертизе.
– На предмет наличия медикаментов, – добавил Микеле. – Мы видели очень много покойников, и папа Адриан не походил на человека, умершего от сердечного приступа. Мы подозревали, что ему помогли умереть. А теперь мы это точно знаем!
Подскочив со стула, я воскликнул:
– Синьоры, так к каким результатам вы пришли?
– Покажи падре, – велел Микеле, и Карло положил на стол принесенную папку.
Я раскрыл ее и обнаружил всего один-единственный лист. В полном молчании я несколько раз прочел вывод токсикологической экспертизы.
– Строфантин! – прошептал я. В ушах у меня шумело, а перед глазами плыли черные и красные пятна. Подтвердилось еще одно правило города пап: яд – лучшее средство для разрешения неразрешимых проблем!
– Вот именно! – заговорили в унисон братья-бальзаминаторы. – Сердечный гликозид! Причем в такой дикой дозировке, что нет сомнений: папа Адриан скончался именно от него! Он был отравлен!
– У вас остался образец крови понтифика? – спросил я.
Братья переглянулись.
– Нет, мы его уничтожили. Опасно обладать такой уликой, за подобное могут и убить, – заявил Микеле. А Карло добавил:
– Так же, как они сделали это с папой Адрианом. Мы дважды были у него на генеральной аудиенции. Он был чрезвычайно набожным человеком, практически святым.