– Примерно в это же время со мной связался мой старый друг, профессор Сикорский, твой отец, Виктория. Во время раскопок в пещерах Кумрана его командой были найдены обрывки рукописей, относящихся к первому веку нашей эры. И среди данных артефактов вашему отцу попался прелюбопытный документ – копия некоего священного текста. А документ был отрывком из жизни Иисуса Христа, изложенным на древнеарамейском. Вроде бы ничего сногсшибательного в находке не было: ведь жизнь и деяния Христа изложены в евангелиях, как в четырех канонических, так и множестве апокрифических, не совпадающих с официальной точкой зрения и посему церковью не признанных. Но вашего отца поразило то, что в найденном отрывке повествование идет не от третьего лица, как во всех прочих евангелиях, а от первого. Тот, кто написал эту благую весть, рассказывал сам о себе!
Рональд Каррингтон поднял вверх указательный палец и победоносно посмотрел на Викторию:
– До нас дошли сказания о Христе, написанные его учениками и последователями. Но никто так и не может ответить на вопрос, отчего Христос сам не излагал свои воззрения. Ведь он был высокообразованным человеком и вполне мог бы сделать это, однако предпочитал устную передачу своих идей, которые на пергамент записывали другие, причем искажая, случайно или намеренно, его мысли. И вот вашему отцу попадаются листы с отрывками из евангелия, написанного, судя по всему, самим Христом! Ах, какой бы переворот это открытие произвело в христианстве! Ведь если имеются документы, начертанные самим Иисусом, то они имеют первостепенное значение, и только по ним нужно ориентироваться, а вовсе не по записям евангелистов, поскольку трое из четырех, за исключением, пожалуй, Иоанна, Христа лично не знали. Обнаруженные листы содержали нечто совершенно небывалое! Автор – Иисус Христос – рассказывал о том, что произошло с ним... после так называемого воскрешения: он провел долгие годы в Индии, а потом вернулся в Иудею, откуда попал в Рим и лицезрел грандиозный пожар, устроенный, как пишет Светоний, по приказу Нерона, а произошло это в июле 64 года.
Виктория воскликнула:
– Отец никогда не говорил ни о чем подобном! Хотя он всегда был очень скрытным... Нет, нет, тот текст наверняка был фальшивкой, профессор. Ведь Христос умер примерно в 33-м году, и Римской империей правил тогда Тиберий...
– Мне это прекрасно известно! – оборвал девушку Каррингтон. – Ведь моя первая специальность – теология, я даже преподавал ее в университете, однако по причине конфликта с официальной точкой зрения мне пришлось сменить профессию, потому что Ватикан, с подачи кардинала Плёгера, запретил мне заниматься католической догматикой. Первое, что я подумал, как и ваш отец: так называемое «Евангелие от Иисуса» – позднейшая подделка. Но ни он, ни я никак не могли забыть слова найденного священного текста – даже в переводе и вольном пересказе они излучали небывалую силу и энергетику. Мы с Джеком по просьбе вашего отца принялись за работу в архивах католических монастырей. Но ничего не нашли. Как будто кто-то планомерно уничтожал все упоминания о «Евангелии от Иисуса»!
Девушка снова не могла не возразить:
– Профессор, но если доподлинно известно, что Иисус Христос был распят и умер на кресте, то вам придется признать, что записи от его имени, да еще несколько десятилетий спустя после его кончины – фальшивка.
– Не торопитесь с выводами, дорогая моя, – усмехнулся профессор Каррингтон. – А прочтите лучше письмо, которое привело меня в такой экстаз.
И он протянул Виктории лист плотной бумаги, увенчанный затейливым гербом и «шапкой» с именем: «Его высокопреосвященство кардинал Алессандро Морретти». Тонким, срывающимся почерком на нем было начертано следующее:
«Уважаемый профессор Каррингтон!
Тяжелая, неизлечимая болезнь снедает меня, и я знаю, что очень скоро настанет мой черед предстать перед Создателем. Раньше я не боялся смерти, потому что знал, что все находится в милости Божьей. Но последние месяцы я провел в тяжких раздумьях и сомнениях. Иногда мне кажется, что моя внезапная болезнь, облегчить которую не могут ни лекарства, ни самая современная терапия, ни постоянные молитвы, – кара за то преступление, которое я совершил. Вы обращались ко мне, желая узнать детали того, как в прошлом году произошло изъятие образцов из Туринской плащаницы. Мой секретарь ответил Вам, что вся процедура была опубликована в прессе и мне нечего вам добавить. Я поклялся, что никогда и никому не расскажу правду, и сделал это на кресте. Но что, если крест с изображенным на нем Спасителем (о чем я только смею думать, о грешник!), – не более чем древний аксессуар, а весь вкладываемый в сию христианскую реликвию смысл – Иисус отдал за наши грехи свою жизнь на кресте, где испустил дух, а по прошествии трех дней воскрес и вознесся на небо – выдумка? Я, кто отдал служению церкви без малого шестьдесят пять лет, раньше никогда не терзался столь ужасными мыслями. Но с тех пор, как я ЗНАЮ, эти размышления не покидают меня ни днем, ни ночью. Я обманул Вас, устами своего секретаря ответив, что мне нечего добавить. Ведь все то, что было презентовано миру в мае прошлого года в Турине, а затем (во время оглашения результатов так называемого радиоуглеродного анализа, проведенного в трех всемирно известных лабораториях) презентовано urbi et orbi, – ЛОЖЬ! Да, теперь, зная, что до кончины мне осталось всего несколько дней (приговор медиков однозначен и отсрочке не подлежит), я могу сказать ПРАВДУ!