Плавание проходило для молодого человека относительно спокойно, Грей, как мог, старался освоить новую для него профессию матроса. Не кичась своим происхождением, наравне со всеми драил палубу, работал на камбузе, чем довольно скоро приобрел уважительное отношение многих членов команды. Иногда по вечерам, после того, как заканчивалась положенная ему вахта на камбузе, Кин-тоор сидел на палубе и задумчиво смотрел на огромную луну, освещавшую небосвод, именно в эти моменты на него нападала тоска. Он и сам не мог понять своего состояния, отчаянно хотелось выть на неё, словно серый волк из северных пустошей, но все-таки юноша находил в себе силы сдержаться и не стать посмешищем среди острых на язык и замечающих любую мелочь моряков.
«Что ждет меня впереди? Увижу ли я когда-нибудь отца и братьев? Смогу ли разобраться во всем, что со мной произошло? Прошло уже очень много времени, и вряд ли в столице можно будет найти свидетелей случая, произошедшего со мной», - терзали его тоскливые мысли.
В такие моменты душевной слабости Грей старался брать себя в руки, как учили, погружался внутрь самого себя, пытался практиковать боевой транс, то, чему так и не смог в полной мере научить его нанятый отцом ветеран-хорн. Еще в первую неделю после пробуждения в обители магов-отшельников, когда начальный интерес чародеев поугас, а все их исследования были закончены, Ирнус поведал молодому человеку кое-какие подробности его спасения. Так что, каким бы нереальным оно не казалось со стороны, факт оставался фактом, и парень знал, что где-то внутри него сидит загадочная тварь с иного плана бытия, немыслимая, непонятная, возможно, обладающая разумом. Но как понять, где находится эта грань разумности? Может быть, в этот самый момент это именно она думает за него, решает, что сделать, хотя, в общем-то, она никак не давала о себе знать. Грей частенько до рези всматривался в собственные глаза, старался уловить возможные мельчайшие изменения, происходящие с ними, в начищенном до зеркального блеска медном подносе, попутно пытаясь рассмотреть что-то иное. Но, кроме узора, тонкой черной сеточкой проступившего внутри белка, он ничего не смог там разглядеть, глаза как глаза. Мысли об этом навевали уныние, и, чтобы не тронуться умом, он начал доводить себя до изнеможения регулярными физическими тренировками. Все равно делать в те короткие часы отдыха, которые оставались после вахты, было практически нечего. Играть на деньги с наверняка не самыми чистыми на руку пиратами ему не хотелось, да и не было у него лишних монет. Те крохи, что перепали от магов, должны были ой как пригодиться по прибытии на материк, тем более что наблюдательный парень сразу смекнул, кто и как мухлюет в игре, а становиться добровольной жертвой ловкачей у него не было никакого желания.
Время от времени «Красотка Верта» заходила в укромные бухты на разных островах архипелага, какие-то тюки сгружались, какие-то, наоборот, добавлялись, и корабль шел дальше. Грею, в общем-то, не было до этого никакого дела, он добросовестно выполнял свои обязанности и набирался сил, предвкушая, как вскорости вновь ступит на твердую поверхность и перестанет постоянно ощущать успевшую стать привычной качку.
До конца путешествия, которое должно было закончиться в удобной бухте Морморана, достаточно крупного города, расположенного к югу от мыса Черной чайки, одного из трех крупных портов самой восточной части огромного материка, носившего гордое имя Андилар, по прикидкам капитана, оставалось всего несколько дней. Корабль медленно продвигался, подгоняемый слабым фордевиндом, сквозь плотную полосу густого тумана. Грей, закончив текущие дела, вышел на верхнюю палубу, чтобы немного передохнуть и посмотреть на необычное природное явление, ветер вяло наполнял косые паруса «Красотки», справа от штурвала стоял капитан Парнас и внимательно наблюдал за тем, как справляется с ним молодой, взятый в свой первый рейд, матрос. Еще совсем мальчишка, видимо, подросший сын кого-то из членов команды, он был одним из немногих, кто относился к нежданному пассажиру вполне доброжелательно.
- Не нравится мне этот туман, - задумчиво пробубнил капитан себе под нос, но его голос разнесся достаточно далеко, - не люблю я такие туманы. Непросто все это, ох, непросто. Смотри в оба.