Оружие юноши издало настоящий стон, лезвие вражеского палаша оказалось гораздо качественнее, оно наполовину погрузилось в тело меча парня, и у Грея возникло впечатление, что он ударил со всех отпущенных ему сил по огромному куску гранита. Руки занемели по плечи, однако Кин-Тоор выдержал, не отпустил рукоять уже явно ни на что не годного меча, выигрывая так необходимые капитану мгновения. В следующий момент Парнас совершил рывок влево и снес голову опешившему гиганту.
- Спасибо, парень, скажу потом, - на бегу рявкнул капитан и бросился дальше в неутихающую схватку. - За мной, грязные корабельные крысы! - прорычал бородатый силач. – Где-то там их трусливый главарь, и мне нужно его сердце! На абордааааж! - прокричал Парнас и, издав боевой клич, похожий на рев невиданного зверя, одним прыжком перескочил на вражеский корабль.
Выжившие члены команды, расправившись со своими противниками, сразу же, даже не раздумывая, бросились перепрыгивать на соседнее судно, намертво сцепленное дреками с «Красоткой». Через несколько минут на палубе практически никого не осталось, кроме остывающих трупов и пытающихся остановить кровь или заправить внутрь вывалившиеся внутренности раненых. Словно жуки-древоточцы, матросы, вмиг вспомнившие, кто они есть на самом деле, просачивались под палубу чужого корабля, взбирались по лестницам и вантам, отовсюду слышались яростные крики, которые, впрочем, очень скоро начали стихать. Спустя некоторое время Парнас, слегка пошатываясь, вышел из надстройки с окровавленной отрезанной головой в руке, по локоть вымазанной кровью, в другой ладони он сжимал мерцающий серым светом амулет на длинной серебряной цепочке.
Тут же прогремел его мощный голос:
- Сбооор! Ко мне!
Боцман подскочил к вожаку и, сделав несколько глубоких вдохов, спросил:
– Капитан, что дальше? По-моему, мы их всех, того, положили. Наших тоже порядком потрепало, десяток точно к Кракену отправился.
Между тем к квартердеку начали подходить усталые, вымазанные собственной и чужой кровью матросы, многие из них еле держались на ногах, опираясь на свое оружие. Кое-кто зачерпывал какой-то порошок из мешочков, висящих на поясе, и кидал на раны, края порезов после этого переставали кровоточить и буквально на глазах пытались затянуться.
Стоящий рядом с Греем матрос кивнул в их сторону и объяснил:
– «Крамол» - дорогущая алхимическая дрянь. Лучше и не знать, из чего она готовится, крепче спать будешь, но хорошо бы всегда иметь его запасец, - хлопнул он себя по поясу, на котором висел точно такой же мешочек.
На капитане, к удивлению парня, не было ни царапины, не зря он вырвался в вожаки, этого морского волка непросто было завалить.
- Молот! – проревел он, брезгливо отшвыривая в сторону отрубленную голову и осматриваясь вокруг, видимо, он пытался понять, сколько его людей пережило нападение.
Из каюты капитана уже несли огромный и явно непростой молот, невесть как оказавшийся на этом корабле, от него буквально веяло силой. Судя по узорам на рукояти и боковых сторонах боевой части, он вышел из подземных кузниц Гла-Марунда, только там могли создавать такие вещи. Парнас бросил амулет на колоду, найденную на камбузе и притащенную следом, и, взяв принесенный инструмент, широко размахнулся и одним мощным ударом размозжил его. Вокруг колоды образовалось облачко серо-фиолетового цвета, сверкнуло несколько небольших молний, и все исчезло, оставив лишь обугленный след на твердом дереве. Как только разрушился амулет, вокруг корабля моментально начали рассеиваться клубы наведенного колдовского тумана, четко проступили очертания двух стоящих борт к борту намертво сцепленных кораблей.