Люди из команды Парнаса, повинуясь приказу своего вожака, разбрелись по чужому судну, обыскивая и выбрасывая за борт тела пиратов, оставшиеся после короткого яростного боя. Грей предпочел не участвовать в мародерстве, предоставив эту часть работы привычным к ней морякам. Спустя некоторое время он осторожно направился следом за капитаном, поспешившему к штурвалу «Красотки», на палубе перед ним лежал мертвый юноша со стрелой в горле. В глазах Парнаса стояли крупные слезы, что-то нечеловеческое пробудилось во взгляде старого одноглазого пирата, он упал на колени перед погибшим парнем и одним движением, сломав, вырвал стрелу, прижал к своей груди его окровавленную голову. Подбородок гиганта мелко задрожал, и Грей услышал тихое:
- Сынок.
В следующую секунду юношу оттеснили матросы, они стояли молчаливой толпой вокруг погибшего, опустив головы. В первый раз их вожак, повидавший немало смертей на своем веку, открывал на людях душу, и у каждого из присутствующих, не исключая Грея, в горле встал плотный комок, сейчас и они готовы были вырвать свои сердца.
В этот момент с борта черного корабля раздался крик:
- Капитан, он очухался!
- Давай, - сквозь зубы проскрежетал Парнас, опуская на палубу мертвое тело и вставая на ноги.
Через пару минут матросы, кряхтя, подтащили извивающегося, связанного по рукам и ногам человека, практически такого же телосложения, как и сам капитан «Красотки Верты», лет сорока, широкого в плечах, перевитого тугими жгутами мышц. Судя по крови на его одежде, и ему в схватке досталось, но «крамол» и тут помог.
Парнас подошел к связанному пирату и всмотрелся в его лицо:
- А ведь я тебя знаю, не раз в тавернах пересекались, - прорычал он.
- Боги морей оказались на твоей стороне, Парнас. Чего тянешь? Заканчивай! И давай побыстрее! – с легкой усмешкой ответил пленник.
- Быстро не будет. Уж я постараюсь, - пообещал убитый горем потери отец зловещим тоном. – Мы с тобой как следует попрощаемся!
То, что видел и слышал в следующие несколько часов Грей, он не забудет до конца своей жизни. Вражеского капитана буквально резали на ремни, никогда прежде воспитанному в аристократичном доме парню не доводилось этого видеть, и он считал, что это просто такое выражение. Однако все оказалось совсем не так, полоса за полосой Парнас лично срезал кожу пирата, предварительно напоив его через воронку каким-то алхимическим отваром, способным поддерживать в человеке жизнь, облегчить боль, не дать впасть в забытье. Уже в самом конце экзекуции, у пока еще живого, верещащего на все голоса, пирата Парнас лично вырезал еще бьющееся сердце. Только приняв последний судорожный вздох погибшего страшной смертью разбойника, командир «Красотки» смог остановиться.
После всего этого по морским обычаям были захоронены павшие в бою члены команды, тела замотали в парусину, привязали балласт, и их безмолвно приняло море. Капитан спешил отойти от места, которое лишило его единственного любимого сына, трюмы и надстройка пиратского судна были обшарены вдоль и поперек, все ценное перенесено на корабль каботажников. Потом команда разделилась на две части, терять неплохое, в общем-то, судно или пускать его на дно было бы верхом глупости. Снасти споро оказались распутаны, а поврежденные отремонтированы или закреплены заново.
Построившись в походный порядок, два корабля направились в ближайший порт, им оказался как раз таки Морморан, к которому и держали курс изначально, правда, планировали перед этим зайти с юга и разгрузиться в Синтакке. Работы добавилось, Грей не спал почти двое суток, но всё когда-нибудь заканчивается, и наконец-то они добрались до места назначения. Оба корабля медленно зашли в бухту и отшвартовались у одного причала.
Юноша не видел капитана все время оставшегося пути, «Красоткой» управляли помощники и боцман, а Парнас, по слухам, лежал мертвецки пьяным у себя в каюте. По прибытии в порт парень, как и большая часть экипажа, просто свалился и проспал почти сутки, настолько он вымотался за эти несколько дней. Однако на следующее утро, пробудившись, собрал свои нехитрые пожитки и вышел на верхнюю палубу, осмотрелся по сторонам, прикидывая, куда ему стоит направиться дальше, и, приняв решение, двинулся к трапу.
Перед самым сходом Грея с борта корабля капитан вышел из своей каюты, череп его был чисто выскоблен, а в густой бороде выбрит подбородок, что придавало капитану хищное выражение.
- Эй, чужеземец, постой, - остановил он парня, и тот замер на месте. - Ты неплохо сражался, спас никчемную шкуру старого пирата. Вот возьми, это должно было стать лучшим оружием моего сына, если бы он смог достичь совершеннолетия.