Парнас протянул завернутый в плотную парусину продолговатый предмет, перетянутый кожаным ремнем, в котором без труда угадывалась добротная перевязь. Грей принял дар с поклоном, бережно развернул ткань и увидел прекрасные богатые ножны и отделанный искусной чеканкой и камнями эфес изящного меча. Молодой воин, как того требовал ритуал, вытащил клинок на треть и не поверил своим глазам, сталь казалась слегка голубоватой и даже немного прозрачной, выделка металла была изумительной. От неожиданности Кин-тоор потерял дар речи, он не мог и представить себе цену такого оружия.
Опешивший парень поднял глаза на капитана и сказал:
- Благодарю за честь, но я не могу его …
- Молчи! - прохрипел Парнас, приблизив свое лицо и обдав парня запахом крепкого перегара. – Молчи! Бери и уходи!
Грей понял, что в этот момент ему нельзя перечить и отказывать, в глазах мужчины плескалась смесь его душевной муки и едва сдерживаемой ярости. Капитан сейчас вырывал кусок памяти из своего сердца, и не надо было ему мешать. Юноша низко поклонился, прижал к губам прекрасное лезвие и вернул клинок обратно в ножны. Помощник капитана, стоящий сбоку от Парнаса, кинул ему небольшой туго набитый мешочек, по звону стало понятно, что он заполнен монетами.
- Держи, боец! Твоя доля с рейда, и ты ведь нескольких уложил.
Деньги еще никому не помешали, резонно рассудил молодой человек и, повесив дар на пояс, поклонился, после этого развернулся и спустился по дощатому настилу с борта корабля. Парнас многозначительно кивнул боцману, и тот окликнул уходящего паренька со странными глазами, не заметить которые было очень и очень непросто.
- Эй, салага! Если припрет, милости просим! Нам такие ловкачи пригодятся! – с усмешкой крикнул он и поднял в прощальном жесте изукрашенную татуировками руку.
Кин-тоор, наконец-то почувствовавший под собою твердую поверхность, не норовящую ежесекундно уйти из-под ног, повернулся и еще раз благодарно низко поклонился, тем самым показывая, что он услышал и признателен за приглашение, Грей поднял руку в ответ, помахал ею на прощание и, развернувшись и не оглядываясь, пошел своей дорогой. Впереди лежали дорога в порт и сам город, высокие стены которого виднелись на возвышенности.
Конец ознакомительного фрагмента