Третий голос, глубокий, как океанская впадина, произнёс:
— Если паладин доберётся до Виндгарда, он разрушит Печати.
В центре пустоты возникла проекция — Годфри в разрушенном храме, с мечом наготове.
— Наш агент провалился, — сказала четвёртая фигура, женский голос, пахнущий гарью. — Он начал вспоминать.
Пятый трон оставался немым.
— Решение?— спросил шестой.
— Сжечь Виндхольм, — предложил первый. — Стереть переменную.
Кристаллы затрещали, голосованием.
Три — за.
Два — против.
Пятый трон взорвался.
Из осколков возникла новая проекция — наследник, стоящий перед алтарём в Виндгарде. В его руках — Корона Чёрного Принца.
— Мы опоздали, — простоил женский голос.
Тьма сгустилась.
***
Годфри очнулся под грудой камней.
Элрик вытащил его, истекая кровью из раздробленной руки.
— Остальные?..
— Мёртвы.
Годфри встал. «Каратель», воткнутый в землю, больше не светился.
— Он сказал правду.
— Кто?
— Наследник. Он действительно в Виндгарде.
Элрик побледнел.
— Тогда... это конец?
Годфри посмотрел на восток, где за горами лежал проклятый город.
— Нет.
Он вырвал из-под лат медальон с изображением Первого Императора.
— Это начало войны.
Часть третья: «Приказ»
Дым от погребальных костров висел над Виндхольмом, когда Годфри ван Хельсинг переступил порог Цитадели Света.
Цитадель Света, обычно сиявшая белизной, теперь казалась серой и безжизненной. Дым погребальных костров осел на её стенах черной пеленой, а витражи, лишенные солнечного света, выглядели как слепые глаза. Даже каменные львы у ворот, веками встречавшие паладинов, казалось, отвернули морды
Его плащ был пропитан гарью и кровью. Каратель, обычно сиявший на спине, теперь покоился в ножнах – клинок почернел после схватки с агентом Магакратии.
Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. "Как после битвы у Реквиемских ворот", - подумал Годфри. Тогда он тоже вернулся один. Тогда тоже все смотрели, стараясь не встречаться глазами. Разница лишь в том, что теперь у него не было сил притворяться, что это не его вина.
— Ваша светлость...
Младшие паладины расступились, не смея встретиться с ним взглядом. Они уже знали.
Из двадцати лучших воинов ордена вернулись двое.
Годфри прошёл сквозь зал, не останавливаясь. Каменные лики святых смотрели на него с витражей, но сегодня их взгляды казались осуждением.
Круглый Зал, место принятия судьбоносных решений, был обит темным дубом, на котором висели портреты прежних магистров. Их глаза, написанные с мастерством старых художников, следили за живыми, а факелы в железных скобах бросали неровные тени, заставляя портреты гримасничать.
В Круглом Зале его ждали.
Магистр Элрик, бледный, с перебинтованной рукой
Епископ Кассиан, чьи глаза всегда блестели холодным расчетом.
И он – Верховный Инквизитор Малхазир, чьё лицо скрывал серебряный шлем.
Серебряный шлем Малхазира исказил голос, превратив его в шипение разгневанной змеи.
— Двадцать лучших воинов ордена. И вы привели обратно лишь тени былой славы.
Годфри медленно поднял голову. В его глазах вспыхнуло то, что заставляло новобранцев терять дар речи.
— Ты видел это... существо? — он произнёс слово с отвращением. — Оно носит человеческую кожу как плащ. Мои люди погибли как герои, а твой язык пляшет на их костях.
"Сколько тебе заплатили?" - хотелось спросить. Вместо этого Годфри сжал рукоять меча, чувствуя, как шрамы на ладони горят. Эти шрамы оставил последний инквизитор, который осмелился назвать его "полукровкой". Тот сейчас пасёт свиней где-то на окраинах империи. Без языка.
За столом кто-то резко вдохнул. Даже Элрик побледнел. Годфри медленно повернулся к инквизитору.
— Повтори.
Тишина повисла густая, как смоль.
Епископ Кассиан постучал посохом по полу.
— Наследник. Вы уверены, что он в Виндгарде?
— Да.
— Тогда почему вы здесь, а не там?
Годфри разжал кулак. На ладони лежал чёрный лепесток – точно такой же, как на трупе голубя.
— Потому что кто-то в этом городе помогает культу.
Он бросил лепесток на стол. Тот коснулся дерева – и зашипел, прожёгши дыру.