В дальнем, низком отсеке, где пол увит толстыми корнями, что дышат с каждым шагом, хранится топор с древним именем — “Корень Бури”. Он чёрен от рукояти до лезвия, будто сожжённый, но не тронутый огнём. Его основа вырезана из чёрного дерева — плотного, тяжёлого, словно само дерево было выковано в недрах земли, а не выращено под солнцем. На этом мраке выделяется декоративная инкрустация из красного дерева, сплетённая узором языков пламени. Остриё топора — массивное, кованое из металла бронзового оттенка, с едва заметными трещинами, как следами ударов древних молний.
“Корень Бури” тяжёл в руке и требует не столько силы, сколько решимости. Говорят, земля отзывается на его присутствие — камни трескаются, когда он проносится в бою, деревья склоняются от раскатов, и воздух становится плотнее, как перед грозой. Это оружие никогда не было орудием охоты — оно создано для защиты, для последнего рубежа. Но в гневе этот топор страшен: удары его вызывают сотрясение, способное расколоть каменную кладку, и каждый раз, когда он обрушивается на врага, где-то вдали гремит раскат грома — даже в ясную погоду.
Подняв голову, Хамано увидела боевой ваекинский лук “Песнь туманных лесов”
Если слушать внимательно, когда рассвет только окрашивает листву серебром, можно услышать, как лук этот поёт. Он не лежит, а словно дремлет, и его дыхание — это едва заметная вибрация воздуха вокруг. Изготовлен он из вяза, гибкого, как пружина лесной силы, и его древесина источает терпкий аромат сырой коры. По дуге извиваются тонкие жилки лоз, вплетённые в основу, а тетива соткана из усиленной паутины лесного паука — светлой, мерцающей, как утренний иней на паутине.
Стрелы, выпускаемые из этого лука, не подчиняются законам физики. Они летят туда, куда направлено не зрение, а воля. Лук улавливает желание стрелка, его страхи и чувства. Говорят, что если выстрелить с гневом, стрела будет обжигать, если с жалостью — усыпит. Слухи ходят и такие, что лук может петь во сне, и если его оставить под открытым небом, он сам выберет стрелу из колчана и выстрелит, если вблизи есть опасность.
Он растёт даже после завершения — так говорят о нём старые хранители. Посох, вырезанный из лозы, что никогда не теряет гибкости, обвивает руку владельца, как друг, знающий твоё дыхание. Его основа — оленья кость, покрытая мхом, который не сохнет даже в жару. На вершине посоха мерцает янтарный кристалл, внутри которого застыл фрагмент леса: семя, пыльца, крыло мотылька, комочек тёплой земли. Он живой, этот кристалл. Он слушает, он смотрит. “Дыхание Мха” способен оживлять то, что кажется мёртвым. Он вызывает рост лоз, открывает корни под землёй, скрытые от глаз, затягивает раны в земле и в телах. В руках мудреца он — проводник гармонии. В руках безумца — источник зелёной ярости, способной поглотить деревню в заросли за одну ночь. Он шепчет, когда его не касаются, и молчит, когда его держат в страхе.
Мал, изогнут, как первый лист папоротника в сырой роще, этот кинжал не бросается в глаза. Его клинок выточен из обсидиана — матового, чёрного, как дно глубинного озера. Он не отражает лица, только их силуэты. Рукоять обёрнута чёрным шёлком, сплетённым из волокон редчайшего чертополоха — растение, что растёт только там, где упали великие воины и где земля помнит их кровь.
Кинжал “Тень Папоротника” используется в обрядах разрыва. Им не сражаются в бою, но наносят последнюю, обрядовую рану. Он способен разрушить клятву, рассечь договор, снять заклятие. Некоторые верят, что он может разрезать судьбу — изменить узор жизни, если вонзить его в собственную тень при свете луны. Но плата за это — велика. Тень может не вернуться.
Девушка выбрала себе клинок, клинок под названием “Сирень ночи”. И взяв его в руки, почувствовала странный зов от кристалла. Она положила на него ладонь, и часть силы Хамано перешла к клинку. Он начал светиться пурпурным свечением, а кристалл делал этот свет направленным по всему острию лезвия. Меч перенял у Хамано способность к разрезу души, и что именно он может делать, пока не ясно. Его реакция вызвала у Джоссе и Хамано много вопросов, но они решили оставить это в секрете.
Девушка подошла к эльфу, и робко приобняла: - прощай Джоссе, мне нужно идти. Я должна заглянуть в столицу, забрать сестру, а затем отправлюсь обратно сюда, но к хозяину леса, дабы он помог мне с Гаккеи. Я обязательно присоединюсь к вам, во время войны. Жди меня через пять лет, в этот же день, в этом же месте. Я обязательно явлюсь, не опоздаю, даю тебе слово.